Книга Отец моей подруги. Под запретом, страница 25 – Лиза Шимай

Первые дни я чувствовала себя ужасно и даже не противилась ее помощи. Мне правда была нужна помощь, а еще забота. Только вот не-кому было об этом сказать, а теперь еще и нельзя.

Карим… Я знаю твою семью так недолго, а вы уже доставили мне столько боли.

Я обязательно узнаю всю правду.

* * *

Карим

— Это что? — Карим швырнул договор на стол, — это шутка?

— Нет, она сказала, что больше ее ничто не интересует, — на лбу Романа Лаврентьевича появилась нервная испарина. Он не любил вступать в полемику с боссом, а когда заходила речь об этой девчонке, то босс словно с катушек скатывался, — я пытался ей объяснить ваши возможности…

— Что это вообще значит? — Карим уже был готов взорваться.

Он пытался выкинуть ее из головы, но это было сложно. Он понимал, что его семья доставила девчонке кучу проблем, отсюда и появилось желание позаботиться. Или тут крылось что-то большее?

Мужчина уже успел узнать, что Сашу отчислили из университета по вине Кати. Выяснилось, что Катя влезла в учительскую и украла ответы к тестам, а потом продала ответы однокурсникам, каким-то чудом и Саша тут участвовала.

У Карима были сомнения, что это так, но сейчас докопаться до правды уже было нереально.

Отчислили их обеих. Карим был в курсе отчисления и мог решить эту проблему щелчком пальцев, но хотел преподать дочери урок.

Урок она не усвоила. Опять.

Только в тот момент он не знал, что пострадала Саша.

Может, и к лучшему, что не знал, тогда бы ему было гораздо проще. Сейчас проще.

— Тут одно слово: ужин. Она хочет поужинать? — спросил Карим, обращаясь скорее к самому себе, а не к юристу.

— Предполагаю, что так, — развел руками Роман.

— Я прошу ее прикрыть мою дочь, которая чуть не совершила тяжкое преступление, а она просит ужин?

— Предполагаю, что ужин с вами, — осторожно добавил Роман Лаврентьевич и побледнел сильнее обычного.

Саша

Карим прислал сообщение уже ближе к ночи:

«Что хочешь на ужин?»

Я ответила: «На свое усмотрение».

Еда меня не интересовала, только разговор. Я не чувствовала голода и усталости. Металась по комнате, как зверь в клетке. Я хочу с ним поговорить и всё выяснить, я хочу понять, как мне жить дальше.

Я не смогу идти дальше, пока пережитое в эти дни крутится моей голове. Я не смогу забыть, пока не пойму, что произошло, а еще не выясню, было у нас с Каримом что-то или ничего не было.

Этот человек пролез ко мне в голову и занял там мысли. Сложно его выбросить, сложно его забыть.

Хотя я, конечно, смогу это сделать, если потребуется.

Так перенервничала, что даже в порядок себя не привела, так его и встретила: в простой футболке, домашних шортах и с собранными наверх волосами. Бледная, без косметики. Интересно, а такая я ему нравлюсь?

— Привет, — я стояла посреди кухни и смотрела на вошедшего мужчину, в его руках было две коробки с пиццей.

Я улыбнулась, моя любимая — пепперони с двойным сыром, вижу бирку на коробке. Запомнил. Только вот это уже ему не поможет.

— Привет, — Карим по-хозяйски зашел на кухню и положил пиццу на стол.

— Чай сделать или кофе? — я переминалась с ноги на ногу, не знаю, как себя вести.

— Чай, черный. — ответил мужчина.

Я поставила чайник и достала кружки, всё делала медленно и спокойно, но это только со стороны. Внутри меня бушевали эмоции. Хотелось вылить этот чай ему на голову.