Книга Отец моей подруги. Под запретом, страница 2 – Лиза Шимай

— Па-а-а, — пищит Катя, — выключи-и-и, меня опять стошнит.

— Считай это наказанием. Двадцать лет, а мозгов ноль! — потом снова спрашивает у меня: — К тебе приставали?

— Ничего такого, — я снова поднимаю взгляд, он смотрит на дорогу.

Мы сворачиваем с трассы, постепенно начинают появляться дома и оживленные улочки.

— Тебя куда везти? — Спрашивает мужчина.

— К нам ее вези, — кричит Катька, — ее в общагу уже не пустят.

— А может, и выгонят… я должна была в одиннадцать вернуться.

— Завтра решим, — таким же тоном говорит мужчина. — Ты голодна?

— Меня тошнит от мысли о еде… о-о-о-о-ой-й, останови, — орет Катя.

Мужчина останавливает машину, и Катя буквально вываливается из нее. Я слышу, как ее тошнит, зажимаю руки между коленями и стараюсь смотреть вперед. Как же я неловко себя чувствую рядом с ним.

— Переночуешь у нас, а завтра утром я тебя отвезу.

— Спасибо.

— Ты голодна? — Он снова задает этот вопрос, и я понимаю, что первый раз он спрашивал не у дочери.

— Немного.

— Согрелась, — он неожиданно берет мои руки и обхватывает своими громадными ладонями. Такими сильными и горячими, — как ледышка, кошмар просто. И как ты только связалась с моей Катюхой?

Катя тем временем заваливается на заднее сиденье:

— Я как огурчик! Поехали.

— Дочь, дай плед позади тебя, твоя подруга замерзла совсем.

— Подруга замерзла… — бурчит Катька, но плед подает, а потом снова падает на сиденье и закрывает глаза, — а замерзла ли я, ты не интересуешься.

Мужчина накрывает мои ноги пледом, и мне становится спокойнее, так он хотя бы не будет на меня смотреть, подумал, наверное, что я какая-то шлюшка.

Хотя какое мне дело до его оценки?

Пока мы едем, он заказывает ужин, а Катя успевает подремать.

Мы подъезжаем к высокому забору, повсюду камеры и световые датчики. Открываются автоматические ворота, и я просто перестаю дышать от того, что вижу.

Сад из вечнозеленых растений, большой газон, на котором поместится футбольное поле, чуть дальше виднеется навес бассейна и небольшой домик. Ну, как небольшой, больше, чем дом моей мамы в деревне.

А в центре трехэтажный белый дом с панорамными окнами, частично увитый плющом.

— Это ваш дом? — я словно попала в фильм.

— Наш, — немного безразлично говорит мужчина и добавляет, — мой, а у Катьки есть квартира, в которой она жить не хочет.

— Там нет прислуги, — отзывается подруга.

Катя вылетает из машины, словно ей и плохо не было, и это не она валялась пьяная в лесу полчаса назад, а я пытаюсь выкарабкаться из высокой машины, проклиная туфли на шпильке.

Мужчина успевает обойти машину и подать мне руку, я кутаюсь в плед, пытаясь прикрыть ноги.

— Еще не согрелась?

— Согрелась, просто неудобно как-то… — я даже не знаю, как сказать.

Он просто хмыкает и провожает меня в дом.

Еду уже привезли. Катька скрылась на втором этаже, а мужчина провел меня на кухню, где на большом обеденном столе уже стоит куча коробочек из ресторана.

— Прислуга уже ушла, поэтому у нас самообслуживание. Ешь то, что хочешь.

— Я как-то и не привыкла к прислуге.

Я сбрасываю плед, куртку, кладу ее на небольшой диванчик в углу и иду мыть руки, цокая каблучками по плитке. Получается очень звонко. Когда поворачиваюсь, то вижу, что мужчина внимательно меня рассматривает с головы до ног.

Стоит так спокойно и пялится, ест что-то и с явным наслаждением бродит взглядом по моему телу, которого, видимо, напоказ выставлено слишком много.