Книга Отец моей подруги. Под запретом, страница 15 – Лиза Шимай

— Сахар высокий, я справлюсь…

— Я тебя не спрашиваю, справишься ты или нет. Не сомневаюсь, что ты землю грызть будешь, но выход найдешь. Только вот на хера? Помочь надо? Я помогу.

— Я так не могу, — я повернулась и посмотрела на мужчину, в отблесках огня он был просто невероятно привлекателен.

— Сколько?

— Ты же понимаешь, что я так не могу.

— Мне самому позвонить в больницу и узнать?

— Нет.

— Тогда говори!

Я сделала большой глоток вина с надеждой приглушить страх и страх. Вот что мне делать сейчас? Сказать сумму. Он мне ее даст и что потом?

Я не готова дать ему взамен то, что он хочет, а вот что именно, я догадываюсь.

Он сегодня прямо сказал это, когда мы целовались в машине.

Молчание затянулось, и первым разговор продолжил Карим:

— Я скажу Марату, он завтра даст тебе аванс. Не можешь ты так, значит будем переучивать.

— Но… — я выпучила глаза и почувствовала, как наворачиваются слезы.

— Никаких «но», ты там работаешь. Тут уже твоя гордость или что там тебе не дает жить нормально, грызть тебя не будет. Такой вариант тебя устроит?

— Устроит, — промямлила я.

— Не дрожи ты так, расслабься. Смотришь на меня так, будто я на тебя сейчас наброшусь.

А он смотрел, вот правда, смотрел будто сейчас набросится. И потом я поняла почему, я опустила взгляд и заметила, что в светло-голубой рубашке очень даже отчетливо видна грудь. Я-то спешила и лифчик надевать не стала.

Грудь маленькая, бежать было недалеко…

Ну вот и добегалась. Снова поймала себя на мысли, что каждую встречу с Каримом я выгляжу не самым подобающим образом.

Кошмар какой! Я допила вино и поставила бокал на стол.

— Можешь ложиться в гостевой, утром отвезу тебя на работу, — потом посмотрел на рубашку, — сначала в гостиницу, а потом на работу. Только постарайся до утра нигде не шляться больше.

С первых минут моего рабочего дня я забываю о Кариме, поцелуях и прочем. Только работа. Сегодня Марата на месте нет, но он дал несколько заданий, которые нужно выполнить, а так как я полный лузер в офисной работе, то делаю всё значительно дольше.

Я сделала копии документов, поставила печати в разных отделах, всё подшила и сложила стопочкой на столе у Марата.

Он должен приехать вечером и всё подписать. Уже собираюсь уходить, как в кабинет врывается Катька. Выглядит она, мягко говоря, не очень. Растрепанная, в какой-то растянутой футболке и джинсах.

— Где он? — В её глазах застыли слезы.

— Кать, что случилось?

— Где он? Ты видела его?

Я меня даже дар речи пропал… Она же про Марата. Я надеюсь, что она про него, а не про своего отца.

— Ты виделась с ним? Он на звонки не отвечает! Сказал, что я ребенок! Ребенок, Саша, — Катю просто трясло, — мне двадцать лет, блядь. Я не ребенок.

Ну, точно про отца…

— Я утром его видела, он меня отвез и…

— Утром? — ее лицо перекосилось, а вот слезы будто исчезли, в глазах появилась такая ярость, что казалось она меня сейчас в порошок сотрет.

— Кать, ничего такого, — я выставила руки в защитной позе, — он просто отвез. Вчера ночью увидел меня у ломбарда и…

— Саш, ты о ком?

— О твоем отце, — я нервно сглотнула.

Тут в кабинет вошел Марат, как всегда, одетый с иголочки. Темное пальто, костюм, идеально подобранный по цвету к пальто, светлая рубашка и галстук. Его что, стилист по утрам собирает? Откуда у мужика такой вкус?