Книга Развод. Смогу ли я простить?, страница 24 – Лиза Шимай

Закрываю глаза, слезы медленно стекают по щекам.

Хочу открыть глаза, и чтобы всё оказалось сном, но это моя реальность, и мне нужно найти способ найти выход из этой ситуации с наименьшими потерями для себя, выйти достойно.

Я не хочу сейчас кричать и истерить, не вижу в этом смысла.

Мы взрослые люди и должны найти способ всё решить мирно.

Только я до сих пор не понимаю, знает ли Рома о беременности.

— Как ты себя чувствуешь? — руки Ромы осторожно касаются моих плеч, и я вздрагиваю.

Он стоит за моей спиной.

— Нормально.

— Тошнит?

— Сейчас нет. Ты знаешь? Да?

— Я жду, что ты сама мне скажешь.

— Какое это уже имеет значение?

— Для меня имеет.

— У тебя уже есть ребенок.

Руки Ромы медленно опускаются по рукам, а затем ладонь скользит на мой живот.

— Это ребенок наш, это совсем другое. Ты же знаешь, как долго мы хотели.

— Я хотела!

— Ты знаешь, что я не так выражаю эмоции, как тебе бы хотелось. Всегда так было.

— Ты холодный.

— Да. И я скрываю свои эмоции, особенно негативные. Но сейчас я невероятно счастлив.

— Тогда, у больницы, ты выглядел так, будто прибить меня хотел. У тебя было каменное лицо, мне даже страшно стало.

— Я был зол.

— Зол?

Я резко отхожу от Романа на шаг и поворачиваюсь к нему лицом, никогда не слышала подобного от него. За что он на меня злился?

На животе чувствую неприятную прохладу, еще недавно он касался меня, и это было приятно. Противно от этой мысли, но сознание того, что он первый раз коснулся моего живота, когда я беременна, вызывает незнакомые ощущения.

— Я злился на себя. Злился, что поставил нас в эту ситуацию, был к тебе невнимателен и не понял, что происходит.

— Как ты мог понять, если даже я не понимала?

— Я злился, что не узнал об этом первый, что ты мне не сказала. Но я злился не на тебя, а на себя. Я понимаю, что ты не хотела говорить.

— Я развод хочу.

— Милая, дай мне…

Он не успевает договорить. Я смотрю в окно и вижу, как по подъездной дорожке бежит Маша, она начинает стучать в дверь кулаками и кричать:

— Отдай моего ребенка? Где мой сын?! Ты украл моего сына!

— Она знает где мы живем, — фыркаю я, — мило. Я так и знала, что в этом доме мне спокойно не будет.

Быстро разворачиваюсь и иду к входной двери. Резко открываю, Маша покачивается и чуть было не падает на меня.

— Не ори, дура, ребенок спит.

Маша испуганно смотрит на меня, поджимает губы, а потом говорит:

— Где мой сын?

— Спит.

— А ты что тут делаешь?

— Я тут живу, — охреневаю от такой наглости. — Это ты тут что делаешь? И откуда ты вообще тут появилась?

— В больнице узнала адрес, подсмотрела в документах. А ты думала, я дура? Я узнаю, где мой сын.

Открываю дверь и жестом приглашаю Машу зайти, а сама разворачиваюсь и иду в сторону кухни.

Пусть делают, что хотят. Я хочу сейчас что-то быстро съесть, а затем переодеться и уйти.

От голода уже живот сводит. Нельзя так долго не кушать, тем более сейчас. Хватаю из холодильника йогурт и банан.

Слышу из гостиной разговор Ромы и Маши. Она истерично визжит, Рома пытается её успокоить. Не представляю, где он её откопал, но ему явно хотелось драйва в жизни, вот и нашел.

Ем йогурт, запиваю водой. Банан забираю с собой.

Мне стало немного лучше, но я всё еще голодна.

Сейчас переоденусь, поем и уеду.

Прохожу мимо Ромы и Маши, чтобы подняться на второй этаж.