Книга Медленный яд..., страница 42 – Диана Валеса

Вхожу в спальню, взглядом сразу цепляясь за свой чемодан и пару коробок.

Из меня рвётся облегчённый выдох. Я закрываю дверь, проворачиваю защёлку на всякий случай, и только потом устало опускаюсь на мягкую большую кровать, заправленную белым пушистым пледом. Меня даже не радует красивый интерьер спальни в персиковых оттенках, ни прекрасный вид из панорамного окна. Я только откидываюсь на подушки и пялюсь в потолок, скрестив кисти на груди и обдумывая свои дальнейшие действия.

В голову не лезет ни одна отговорка, чтобы покинуть этот грёбаный дом как можно скорее. Я даже чемодан свой трогать не хочу. У меня одно желание — схватить его и покинуть эти стены, не объясняя причины своего побега.

Но так тоже ведь не делается. Мама у меня из тех людей, кто принимает всё близко к сердцу. Если я так сделаю, она впадёт в панику. Ей может стать плохо, а она ведь беременна.

Позвонить папе? Но я только утром ему звонила и слезливо просила помочь. Помню, что он просил меня попробовать. Но я провела в этом доме меньше двух часов. И что он мне на это скажет? Конечно, посмеётся и даже не станет слушать меня.

Проходит больше часа, а я всё ещё лежу на кровати, сжимая телефон в руке. Не могу поверить во всё происходящее. Пытаюсь договориться сама с собой, успокаиваю и придумываю причины, почему я должна здесь оставаться.

В дверь осторожно стучат, я вздрагиваю, а затем слышу голос мамы с другой стороны двери:

— Карина, это я.

Подрываюсь с кровати и подхожу к двери, быстро открываю. Мама смотрит на меня удивлённо, улыбается.

— Ты чего закрылась-то?

— Мы в чужом доме, — отвечаю я, пропуская родительницу в спальню.

— Это теперь наш дом. Можешь за безопасность не переживать, никто не войдёт без спроса, — говорит она, усаживаясь на краешек кровати.

В голове у меня всплывает ненавистный образ грёбаного Ашера Коэна, которому нормы морали вообще неизвестны. И я уверена, что даже закрытая дверь этого гада не остановит, если ему что-то взбредёт в голову.

— А чего ты вещи не разбираешь? — хмурит мама брови, смотря на коробки.

— Не хочу, — пожимаю плечами.

— Карина, — мама тянет ко мне руку и нежно берёт за ладонь. Приглашает сесть рядом. — Я понимаю, что тебе некомфортно находится в чужом доме. Мне тоже слегка волнительно, но когда я знаю, что ты рядом, мне намного лучше. И сейчас такое время…

Она начинает поглаживать свой живот, прикусив губу. Вижу, что мама находится в глубоком смятении, и сейчас не лучшее время, чтобы расстраивать её.

Поэтому решаю ей пока что ничего не говорить, да и не делать необдуманных поступков. Подожду подходящего момента, чтобы поговорить с ней.

— Да я разберу вещи, не переживай. Просто привыкаю к новому месту, — выдавливаю из себя улыбку.

— Хорошо, — кивает она. — Как тебе спальня?

— Красивая и вид шикарный из окна, — отвечаю.

— Давид узнавал у меня о твоих любимых цветовых гаммах, чтобы подготовить для тебя эту комнату, — улыбается мама, поглаживая пальцами мою ладонь.

— Спасибо ему за заботу. Передай, что мне всё нравится, — уже более искренне улыбаюсь.

— Хорошо, передам, — мама поднимается. — Идём, прогуляемся по дому. Покажу тебе всё.

— Сейчас? — в груди что-то тревожно так стало. Выходить совершенно нет желания.

— Да. Дома всё равно никого нет. Давид с Ашером уехали недавно.