Книга Пышка на пасеке, страница 10 – Жанна Софт

Возвращаясь в мир, слышу, как что-то пикает у меня над головой.

Открываю глаза — всё вокруг белое. Стены, потолок, постель, в которой я лежу. На мне всё тот же сарафан, за окном — ночь-полночь.

В углу на стуле сидит Санек, и листает что-то в телефоне задумчиво. На нём всё ещё домашняя одежда, в которой я застала его за чаепитием.

Что же, я жива. Это плюс. А вот больница — это плохо.

— Очнулась? — сосед замечает моё пробуждение и встревоженно шагает поближе, — Капец ты напугала нас…

— Нас? — уточняю вяло, в надежде, что он имеет в виду собаку.

В ответ на мой вопрос в помещение вваливается группка женщин, тех самых, что шли на речку. Знакома я только с Василисой, та тут же оттесняет Саню от меня и плюхается рядом на угол койки.

— У тебя был анафилактический шок, — резво сообщает она, — Но мы успели тебя в больницу доставить. Прокапали, всё будет хорошо! — говорит, а сама на соседа поглядывает, мол, смотри, какая я заботливая.

Вот умеют же другие девушки себя прорекламировать.

— Спасибо, — киваю вяло, наверное, мне вкололи успокоительное, потому что совершенно не могу злиться на весь этот цирк.

— Но у тебя осталось воспаление на щеке. Повезло, что пчела ужалила именно туда, а не в язык. Иначе бы задохнулась.

Да, повезло…

Девчонки вокруг начинают кивать, изо всех сил делая вид, что действительно испуганы произошедшем. Саня неловко топчется в стороне, поглядывая на меня с жалостью и опаской.

— Доктор выписал лекарства, вот, — продолжает Васька, сунув бумажку мне в руку и будто вспомнив о мужчине, оборачивается в его сторону, — Саш, поезжай. Мы Катю сами доставим. Лена тоже на машине, — кивает она на одну из подруг, и та гордо кивает, перекинув толстенную косу с плеча на спину.

— Ладно, — тянет сосед и смотрит вопросительно, верно ожидая моего одобрения на эту рокировку.

Но, если честно, мне было всё равно. Главное, что дышать могу.

— Спасибо… за торт, — выдаёт мужчина, и, мрачно насупившись, выходит из палаты.

Я пытаюсь понять, что эта его фраза должна значить вообще. Но ничего на ум не приходит.

Едва за соседом захлопнулась дверь, девчонки сгрудились вокруг меня.

— Слушай, Кать, этот Савельев со своими пчёлами уже всех достал! — говорит Лена так, будто мы с ней давние подруги.

— Да, ты ведь и погибнуть могла! — округлив глаза, вторит ей Василиса.

Девчонкой она была неплохой, и мы даже дружили, когда я приезжала на лето в детстве. Но теперь живём совершенно разную жизнь.

— Надо с этим что-то делать, — многозначительно кивает третья, имени которой я до сих пор не слышала.

— Говорят, он разрешение на пасеку от соседей получал, когда заселялся. Но сейчас-то уже все новые! Может на него в суд подать или типа того? — осторожно говорит Лена, опираясь на стойки моей кровати.

— Мне показалось, он вам нравится, — выдаю с долей недоумения.

Девчонки переглядываются и начинают хохотать удивлённо.

— Он? Нам? Глупости какие!

— Разведённый!

— Инвалид!

— Контуженный к тому же!

В адрес моего соседа вдруг посыпались самые разнообразные эпитеты. Из них я узнала, что мужчина побывал на войне, получил тяжёлое ранение и вернулся. Был женат, развёлся и уехал в глушь после развода, когда жена забрала квартиру.

Девушки, словно пташки, заглядывая мне в глаза, чирикали наперебой, рассказывая свою версию событий, произошедших в жизни Сани.