Книга Любовь под паролем, страница 50 – Вера Рудецкая

«Кириллу Сергеевичу Грачёву. Прошу уволить меня…»

Я дописала письмо и нажала «Отправить», не раздумывая.

Я не могла. Я не могла больше видеть его лицо. Не могла находиться с ним в одном здании. Мне нужно было бежать. Стереть его из своей жизни, так же как я только что заблокировала «Одиссея» в мессенджере.

Я выключила компьютер. Завтра я не пойду на работу. Я не пойду туда больше никогда. Мой роман с «Пульсом» окончен. Мой роман с Кириллом Грачёвым…

Он даже не начинался. Это была просто иллюзия.

Кирилл Грачёв

Я стоял посреди тёмного офиса, глядя на экран ноутбука. «Заявление об увольнении».

Она уволилась.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Какая же она… взбалмошная. Невыносимая. Она даже не дала мне шанса всё объяснить! Просто убежала, как сумасшедшая.

Я не играл с ней! Я не знал!

А она обо мне такое подумала…

Ладно, теоретически я мог догадаться раньше. Были знаки. Но я не догадался. Впрочем, как и она.

Я набрал номер сестры. Она была единственным человеком, который мог выдержать мой гнев прямо сейчас.

— Кирилл? Что стряслось? — её голос был сонным. Я посмотрел на часы. Почти полночь.

— Она уволилась.

— Кто? А-а-а. Та самая, из Летнего сада? Твоя… Виктория? Я так и поняла, что между вами что-то…

— Она самая, — перебил я.

— Что ж, поздравляю, довёл девчонку. Что на этот раз?

Я сел в кресло и потёр переносицу.

— Да что ты сразу?.. — начал я, но решил — хватит на сегодня эмоций. — Это долгая история.

В трубке повисло молчание. Потом раздался сдавленный смешок.

— А от меня ты чего хочешь?

— Хочу.

— Ну? — Сестра нетерпеливо покашляла.

— В общем, она кое-что не так поняла и обиделась на меня.

— А ты?

— А я что? Я не виноват в том, в чём она меня обвиняет. Но попробуй теперь объясни. Характер у неё, конечно…

— И ты всё равно хочешь помириться?

— Конечно, — сказал я просто. Даже удивился, что могло бы быть иначе.

— Ну ладно, — осторожно сказала сестра. — Тогда давай думать.

— Она просто решила, что я монстр! — не унимался я.

— Кирилл, — голос сестры стал серьёзным. — Ты хочешь быть правым или хочешь её вернуть?

— Вернуть. Это взбалмошная, упрямая женщина, она только что бросила лучшую работу в городе из-за истерики…

— … и эту женщину ты, кажется, любишь, — закончила она за меня. — Притом капитально.

Я выдохнул. Она была права.

— И что мне делать? — спросил я, уже зная, что выгляжу смешно.

— Ты должен извиниться.

— Что⁈

— Поверь, я знаю, о чём говорю. Я тоже женщина. И сделай это так, чтобы она увидела, именно увидела твои чувства. Ты же у нас гений дизайна, так? А не психологии. Так и используй свой язык.

Я уставился в стену.

Одиссей.

Что она ценила в Одиссее?

Я начал вспоминать. Не наши споры в офисе, а наши разговоры по ночам. Её восторг от старинного буфета. Её страсть к реставрации, к старой мебели. Её любовь к «холистическому подходу», к честности в искусстве.

И цвет. Тот самый цвет, что был у неё на заставке.

«Аметистовая ночь».

Я посмотрел на экран. Заявление об увольнении всё ещё висело передо мной.

План начал складываться. Это было безумие. Это было непрофессионально. Это было рискованно.

И это было идеально.

— Ладно, — сказал я сестре. — Кажется, я знаю, что делать. Спасибо.

Виктория

Двадцать четыре часа я пролежала на диване, глядя в потолок. Мир схлопнулся до трещинок на штукатурке. Заявление об увольнении было отправлено одним сухим, безэмоциональным письмом. Телефон — выключен. А я стала призраком в собственной квартире.