Книга Любовь под паролем, страница 44 – Вера Рудецкая

— Ладно. — В её голосе была ирония, но глаза оставались жёсткими.

— Я не хотел… чёрт. Прости.

Она отвернулась, натягивая одеяло выше, и в комнате повисла напряжённая тишина. Я чувствовал, как между нами встала невидимая стена. Только что всё было идеально, а теперь…

— Вика…

— Да всё, проехали, — оборвала она, не глядя на меня.

Я сглотнул. Хотел дотронуться до её плеча, обнять, объяснить, что я не хотел нарушать её границы. Но что-то в её позе говорило: не сейчас.

А в моей голове крутилось одно и то же.

То имя.

Одиссей?

Не может быть. Это невозможно. Я видел расплывчато, да и слишком быстро. Возможно, воображение само дорисовало остальное. Ведь там могло быть что угодно.

Но интуиция — та самая, что никогда меня не подводила раньше — кричала: ты знаешь, что видел.

«Одиссей».

Аметистовая ночь на заставке. Имя в чате. Её резкая реакция, когда я взял телефон. Как будто она что-то скрывает.

И внезапно все кусочки пазла, которые я старательно игнорировал последние недели, начали складываться в единую картину.

Холистический подход в дизайне — Виктория говорила о нём так же страстно, как Ледяной цветок.

Жалобы на работу. Вика жаловалась на меня. Ледяной цветок жаловалась на своего босса. Было ли это в одни и те же дни — уже не вспомнить. Но…

Тот день, когда я увидел её в Летнем саду. Ледяной цветок писала мне в тот же вечер о прогулке.

Её любовь к старым вещам. К книгам. К краскам.

И теперь — аметистовая ночь.

Не может быть.

Или может?

Я сел на край кровати, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Если это правда… если Вика — это Ледяной цветок…

Тогда всё, что я чувствовал к двум разным женщинам, на самом деле чувствовал к одной. Та близость с Ледяным цветком, которую я так ценил, та лёгкость, с которой мы делились всем — это была она. Виктория Соболевская. Всё это время.

И она не знала, что я Одиссей.

Чёрт.

Вот это дела!

Я украдкой посмотрел на неё. Вика всё ещё сидела, отвернувшись, напряжённая и закрытая. Мне хотелось спросить. Просто спросить напрямую: «Это ты? Ты Ледяной цветок?»

Но я не мог. Потому что сначала нужно выяснить всё до конца. Ведь если она скажет «нет»… Тогда я буду выглядеть как параноик.

Нет. Мне нужно быть уверенным. Сначала проверить. А потом… потом поговорить.

— Мне, наверное, пора домой, — сказала Вика тихо.

— Останься. Позавтракаем. Я сварю кофе.

Она, наконец, повернулась. Напряжение с её лица исчезло. Она улыбалась. В глазах — нежность.

— Кирилл…

— Пожалуйста. — Я взял её руку.

Она колебалась. Потом медленно кивнула.

— Ладно. Кофе.

Облегчение разлилось тёплой волной. Я наклонился и поцеловал её — осторожно, почти робко. Она ответила.

Я встал и направился на кухню.

Кирилл Грачёв

Я варил кофе, автоматически выполняя простые действия: насыпал зёрна, включил машину, достал чашки. Но сосредоточиться не получалось. Мысли носились, как загнанные звери, цепляясь за увиденное в телефоне.

Вика вошла на кухню через пару минут, уже одетая в мою футболку и шорты. Волосы — в небрежном пучке. Она выглядела потрясающе, несмотря на явную настороженность во взгляде.

Я протянул ей чашку.

— Спасибо, — пробормотала она.

Мы сели за стол. Тишина давила. Обычно молчание с Викой было комфортным, но сейчас каждая секунда неимоверно напрягала.