Книга Пышка плюс бандит, страница 13 – Жанна Софт

Закрываю глаза, открываю — снова голоса. Но мне не разобрать, говорят на своём языке.

Спустя некоторое время где-то гремит замок и отодвигают засов — дверь открывается, освещая помещение ярким светом. Щурюсь болезненно, часто моргая. Сейчас день, поэтому я и проснулась, наверное. Голова болит немного, но в целом я чувствовала себя нормально.

— Время подкрепиться, кубышка, — весело говорит неизвестный мне мужик и заносит круглый лаваш и кружку молока, — я освобожу тебя, чтобы ты поела. Давай, без глупостей.

Мычу согласно. От голода желудок свело. Пока мужик срывает скотч с моего лица, вызывая болезненный вскрик, я могу осмотреть свою тюрьму, которая оказывается каким-то чуланом, заваленным досками и прочими штуками из дерева. Словно брошенная мастерская какого-то столяра.

— Что со мной будет? — спрашиваю, едва есть возможность говорить.

Пить хочется страшно, но куда сильнее прижимает по нужде.

— Будешь себя вести хорошо — ничего, — сообщает мужик и, вручив мне лаваш, уходит не надолго, а вернувшись, ставит ведро, — не смею мешать.

Снова уходит, плотно закрыв за собой двери, и я быстро выполняю свои потребности в ужасе понимая, что это может затянуться. И надо как-то решать этот вопрос!

Время в заточении длится чудовищно долго, но, наконец, спустя больше суток, за мной приходят и везут куда-то. Повязка на глаза, снова связанная, словно немая рабыня. Но страх сковывал сильнее.

Заводят в тёмное помещение, но уже с другим запахом — бензина и металла. Усаживают на стул, привязывают к нему и оставляют, правда, не надолго.

Первым приходит мужчина — среднего возраста, но сгорбленного, совершенно седого, в большой папахе и твидовом пиджаке. Он даже не смотрит на меня, тихо переговариваясь с кем-то на своём родном языке. Затем всё приходит в движение.

Подручные выходят, а старик в папахе остаётся.

Наконец, двери, как я уже догадалась, гаража открываются, и входит Глеб Максимович. Он невероятно крупный, и было ощущение, что ему тесно здесь. Я жутко его боялась не столько за орангутангоподобную внешность, сколько за крутой и непредсказуемый нрав.

Страшный шрам, рассекающий его лицо, дополнял картину внешне опасного человека. Хотя к привычной наружности Громова добавился красивый, золотистый загар. Хочется умолять его спасти меня, но рот заткнут кляпом.

Босс встречает мой взгляд и говорит:

— Не думал, что вы воюете с женщинами.

Почему нет Олега? Где он?

— Во всяком случае, мы не прячемся за их юбками, — говорит тот, что в папахе, — Вот видишь, только когда к нам попала твоя женщина, ты вышел на диалог.

Глеб смотрит снова на меня. Чувствую, как наворачиваются слёзы.

— Меня не было в стране, — с тенью вины в голосе, отвечает Громов.

— Знаю, медовый месяц, да? — посмеивается злодей, — Забавно. Я ведь умираю. Рак, четвёртая стадия. Но ты, Глеб, не позволяешь мне прожить последние дни в мире и покое. Вместо того, что бы умирать в кругу семьи, я здесь. Гоняюсь за тобой по лесам чужого города. Зачем? Я знаю, кто убил Ахмеда и понимаю твоё желание защитить женщину. Но, по закону чести ты должен отдать её мне.

И здесь до меня доходит, что дело в Ахмеде Курбановом, том самом, чью машину нашли в озере. Но при чём здесь Глеб Максимович и Лея? Ведь речь о ней?

И главный вопрос: почему здесь я?!