Книга Мажор. Поиграем, училка?, страница 18 – Лера Золотая

— Ты такая, горячая, — шепчет парень, дергая меня к себе.

Твердый, подрагивающий член прижимается к моей промежности, и я начинаю тереться о него, чувствуя, как бархатистая кожа собирается в моих складочках.

Мужчина приподнимает меня за ягодицы и насаживает на вздыбленный ствол. Я на мгновение замираю, чувствуя, что меня буквально распирает от наполненности.

— Только быстрее, — выдыхаю я, желая насладиться моментом по полной.

— Любое твое желание, моя королева, — шепчет Игнат, приподнимая бедра и проникая в меня все глубже. — Может, хочешь поменяться? — заговорщически подмигивает он, глядя в прямо в глаза и резко перекатываясь на спину, даже не выходя из меня.

Усаживаюсь поудобнее, сжимая бедра Логинова ногами, и начинаю медленно поднимать и опускать бедра, насаживаясь его на пульсирующий член. Он сжимает ягодицы, помогая двигаться быстрее.

Губы Игната втягивают сначала один сосок, потом второй. Я запускаю пальцы в густые, непослушные волосы и прижимаю его голову к себе. Нахожу его губы и впиваюсь долгим, жарким поцелуем. При каждом его толчке соски трутся о монолит его груди, сильные руки сжимают меня все крепче. Отпускаю себя полностью, вспоминая девиз моей подруги: “Сколько той жизни”.

Тугая струя спермы выстреливает в меня, и мышцы влагалища сокращаются, сжимая напряженный, подрагивающий член. Судорожно сжимаю ноги, сдавливая мужские бедра. Пальцы ног поджимаются, и очередной крик вырывается из горла.

Не понимаю, где я, что со мной. Только яркое, безудержное удовольствие вспыхивает в каждой клеточке моего тела. Только одна мысль пульсирует в мозгу: “Так хорошо мне не было никогда…”

Два месяца спустя

— Ну, как ты? — Раиса звонит мне каждый день и задает один и тот же вопрос.

— Живу, — хотя с трудом можно назвать жизнью мое теперешнее существование.

Я лишилась работы, потому что отец Игната посчитал, что я не соответствую занимаемой должности, и мне пришлось написать заявление по собственному желанию, чтобы не вылететь по статье. А еще этот токсикоз, который мучает двадцать четыре на семь.

— Ну, что приходил твой студент? — я уже и забыла, что все еще держу трубку возле уха.

— Он ходит ко мне, как на работу, — вздыхаю я.

— Так, может, стоит с ним поговорить? — с надеждой спрашивает Раечка. — Дети — это прекрасно, но очень тяжело. Он должен знать, что скоро станет отцом.

— Нет, — мы уже не первый раз обсуждаем эту тему, и я всегда остаюсь непреклонной. — Пусть живет со своим папой. Меня уже лишили любимой работы, так еще всемогущий папочка может придумать какую-нибудь гадость.

— Ой, не демонизируй ты этого мужика, — беспечно говорит Раечка. — Тем более твой малец решительно настроен. А с работой что?

— Ну, нашла кое-какую, — вздыхаю я. — Пишу научные работы для ленивых студентов и аспирантов.

— Хоть платят хорошо?

— Лучше, чем в институте, — грустно улыбаюсь я.

— Ну так чего грустим? — весело говорит подруга. — Я завтра к тебе приеду. Посидим, потрындим.

— Своих снова разогнала?

— У меня ничего не меняется. Ладно, люблю тебя, подружка. Держись. И поговори уже со своим Игнатом, — Рая отключается, а я так и продолжаю сжимать телефон.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Наверное, действительно пришло время поговорить начистоту.

— Тебе не надоело? — распахиваю дверь, и мой настрой сразу сходит на нет.

— Здравствуйте, Елена Сергеевна, — Всеволод Игнатьевич отодвигает меня и проходит в квартиру без приглашения. — И где мой сын?

— Здравствуйте, — заикаясь говорю я. — Я не знаю, где ваш сын. У меня его нет.

— Он ушел из дома, — мужчина устало опускается на пуфик и опускает голову на согнутые руки. — Я думал, он у вас.

Что-то екает внутри. Где же он? А может, он уже нашел какую-нибудь девочку и развлекается с ней в клубе. Лучше об этом не думать.

— Что ты здесь делаешь? — блин, от неожиданности я даже дверь забыла закрыть, поэтому Игнат беспрепятственно вошел в коридор. — Пап, тебе лучше уйти отсюда.

— Думаю, вам лучше уйти отсюда вдвоем, — приступ тошноты накрывает меня совсем не вовремя, и я заскакиваю в туалет.

Кажется, что меня так не выворачивало никогда. Видимо, все от нервов.

— Лен, ты заболела? — Игнат тихо стучит в дверь. — Я скорую вызвал.

— Заболела, — распахиваю дверь и смотрю на Логинова. — Когда два месяца назад тебя встретила, и скорую можешь отменять. Я просто беременна.

Отец и сын оторопело смотрят на меня, а я вздыхаю с облегчением, что все-таки смогла все сказать. Может, хоть сейчас они оставят меня в покое.

— Это же замечательно, — Игнат обнимает меня за талию и начинает кружить. — Значит, завтра подаем заявление. И это не обсуждается, — он тычет пальцем в сторону отца.

У меня просто больше нет никаких сил сопротивляться, и я сдаюсь, нежась в кольце сильных рук.

— Да женитесь на здоровье, — машет рукой Всеволод Игнатьевич. — Надеюсь, что с внуками дадите понянчится.