Книга Отогрей моё сердце, страница 46 – Люсинда Миллер

— Иди, Есения, - подтолкнул девушку. - Не беси меня. Примерь и я решу подходит ли ей она или нет.

Секретарша подчинилась, следуя за продавцом. Вторая не вмешивалась в диалог, но не сводила глаз с Тукаева. Едва Есения скрылась в примерочной, приблизилась к Архипу и сладко пропела:

— Господин чего-то еще желает? Может кофе? – обращая внимание Тукаева на себя.

И в ее голосе, жесте тела звучало далеко не предложение кофе, а нечто иное.

— То, кофе, что мне варит мой секретарь, я не променяю ни на какое другое, даже если оно и лучше, - ответил в том же стиле, безразлично окидывая взглядом собеседницу.

Отвернулся и стал ждать свою модель, облаченную в меха, саркастично усмехаясь недовольству, что пробежало по лицу женщины.

Спустя пять минут из соседней комнаты вышла Есения. Шубка из рыжевато- коричневого меха с сединами на кончиках сидела идеально. Диагонально сшитые полоски меха облегали фигуру, подчеркивая изгибы тела девушки. Расклешенная внизу, длиной чуть ниже колен, заверяла в тепле и надежности в морозную погоду.

Глаза Архипа загорелись радостным блеском. Девушка выглядела королевой и усладой для его жадных глаз.

— Подойди ближе, - махнул к себе рукой. – Ага, хорошо, - оглядел с головы до ног. – Крутанись теперь.

И Есения молча повиновалась. Раз начальник требовал, надо подчиняться. Продавцы охали и пели дифирамбы шубе и то, как она подходит к волосам девушки. А модель в свою очередь все больше волновалась, от серьезности выбора и когда услышала цену этого шикарного изделия чуть не упала в обморок.

— Девятьсот пятьдесят тысяч.

— Не дешево, - спокойно констатировал Тукаев, внимательнее вглядываясь в лицо обалдевшей секретарши. – Какова окончательная стоимость, если мы ее купим? – вздернул бровь, обращая внимание на менеджера.

— Максимум что можем скинуть: сто тысяч.

— Хорошо. Половину наличными и остальное по карте. Устроит?

Продавцы заулыбались и засуетились вокруг богатого клиента. Когда одна из продавцов подошла к Есении, чтобы снять шубу с плеч и упаковать, Тукаев ее остановил.

— Оставьте, девушка в ней уйдет, - и пошел к кассе расплачиваться.

Есения пребывал словно во сне, до конца не понимая происходящего. Смотрела растерянно в спину своему начальнику. Спохватившись, вернулась в примерочную за своим тощим, как назвал его Тукаев, пуховиком. Любимым, верным, пусть и стареньким.

Едва выйдя из торгового центра, остановилась и задала вопрос:

— Архип Алексеевич, для кого куплена шуба?

Тукаев нехотя обернулся на голос подчиненной и, сделав два шага, встал впритык. Поочередно посмотрев в глаза цвета голубого апатита просто ответил:

— Для тебя, - и пожал плечами, будто только что оплатил флакон духов. – Пошли в машину, морозяка лупит под тридцатку, - и не давая девушке одуматься, схватил за руку и повел за собой.

Есения только открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить слово. Мороз и правда кусал лицо, но она его не ощущала, настолько пораженная поступком начальника. А больше всего не давала покоя цена шубы.

Протест

Едва уселись в салон авто, Есения снова стала задавать волнующие вопросы:

— Архип Алексеевич, Вы же пошутили? На самом деле кому-то другому ее купили?

— Кому? – усмехнулся.

— Маме, сестре там…, ну, не знаю… может любовнице, - прошептала последнее слово смущенно.