Книга В стране цветущего граната, страница 54 – Люсинда Миллер

"Дурак! Мазохист!" — ругал он себя последними словами. Люция не слышала его слов, так как встречный ветер уносил его слова за спину. Добравшись до вершины, нашли вытоптанную площадку и, кинув плед и рюкзак, стали располагаться на пикник. Девушке не терпелось запечатлеть окрестности свысока на цифровик. Селим по-хозяйски распаковывал припасы. Он достал свежее запеченные кусочки форели, упакованные в фольгу. Нарезал крупно овощи и выложил целыми фрукты.

— В детстве мы на костре пекли картофель и пойманную рыбу. Разбивали палатки, пребывая в походе до трех дней. Ночью здесь особенно красиво. Когда швартуются судна и светится маяк.

— Мне хочется на это посмотреть как-нибудь, — с завистью проговорила Люция.

— Ну, пока это сложно, может в будущем, — и вопросительно уставился в её лицо.

Люция смутившись, отвернулась, теряясь в ответах.

— Ой! — вскрикнула она. — Я, кажется, вижу гнездо чаек.

Селим аж подскочил, услышав ей вскрик, решив, что она поранилась.

— Вот ты Боже мой, а я уж решил ты наткнулась на что-то острое. Не пугай меня так.

— Хорошо. Иди, глянь, — и осторожно подала ему бинокль.

— Да, и правда расселились птички, мы в детстве часто находили их яйца.

— Надеюсь, вы не громили их поселения? — с надеждой спросила Люция.

— Я лично нет. Хочешь сока? Наш фирменный, гранатовый.

— Выпью с удовольствием.

Люция то и делала, что щелкала затвором. Часто в фокус попадал и Селим. Ей нравилось фотографировать его в разных ракурсах, какое настроение плещется в его глазах.

— Перестань щелкать меня. Я что, модель на выезде?! — возмутился Селим. — Давай я лучше тебя сфотографирую.

— Но мне нравиться тебя снимать! — противилась фотограф.

— А мне нет. Дай сюда аппарат, — и, не ожидая её действий, настойчиво потянул его из её рук. — Стань против света, я хочу запечатлеть твой силуэт.

Люция капитулировала. И не без удовольствия, надо признаться, позировала фотографу. А мастер он был неплохой. Будто бы с камерой проводит много времени. Поначалу она робела, позы были скованными, взгляд опасливый. Но, не найдя ни разу предвзятости в его жестах, расслабилась, тогда-то и пошли шедевры. Немногим позже, просмотрев фото себя, с трудом поверила, что раскрепощенная женщина, с взглядом львицы и телом греческой богини это она и есть. Значит, такими глазами её видит Селим. Большое искусство создать многоликость с одного персонажа.

— Жаль, что мы пропустили рассвет.

— Да, море и солнце в туманной розовой дымке. Ветер один балл. Полный штиль. Птицы ещё спят. Морские суда могут давать гудки и прорезать безмолвие, но чаще тишина такая ощутимая, что можно её услышать, насколько вообще можно слушать тишину. Но мы подождем закат. Так уж и быть.

День пролетел удивительно шустро, солнце начало окрашиваться в багряный цвет, извергая из себя последние лучи. Яркость их блекла, тепло становилось слабее. Голубое небо окрасилось в нежно лиловые оттенки, подсвечивая кожу в розовато-золотистые тона. Кожа Селима была смуглой, а вот у Люции она преобразилась, источая почти волшебное свечение.

Он не смог сдержать эмоций и прошептал: "Останься здесь, останься…", вкладывая глубокий временной смысл в эту фразу.

Люция поняла её. Ответила: "Останусь", но не вслух.

Разрушился момент очарования заката. Селим стал вещи собирать, Люция ему помогала. Спускаясь по тропе, он подал руку, но она отчего-то спрятала свою. Как будто он её окольцевать хотел, а она не решалась. Бросив надежду, стал спускаться один. В сумерках Люция плохо разглядела тропу и, наступив на выступ, подвернула ногу, пролетев вниз на попе пару метров. Естественно, сопроводив испуганным криком свой съезд. У Селима волосы стали дыбом от мысли, что девушка покалечилась. Он, не помня себя подскочил к ней, присел и начал ощупывать руки, ноги, заглядывать в глаза, оценивая ситуацию.