Книга В стране цветущего граната, страница 16 – Люсинда Миллер

— Следи за дорогой, помни, что везёшь ценный груз!

— О да, но на сколько ценный я ещё до конца не понял. Люция не могла больше пикироваться с ним в словесной дуэли, слишком много накала для одного дня.

Протяни первым,

Если можешь

Оливковую ветвь.

чачван* — прямоугольная густая сетка из конского волоса, закрывающая лицо женщины.

мистер Жабби* — самодовольный дворянин, персонаж сказки К. Грэма “Ветер в ивах”.

Подарок

И до солнечного города дошли дожди. Небо с утра заволокло кобальтовыми тучами, стянув небосвод куполом, собрало всю влагу и пролило холодными обильными струями на раскалённые крыши и землю, которая с ненасытной жадностью поглощала долгожданные капли. Море взбунтовалось, разогнав всех отдыхающих по домам, гостиницам и бунгало.

Селим заметил, что Люция совсем не взяла с собою тёплых вещей, когда попросила одолжить его ветровку. Он был только рад предложить ей свою одежду, куртку, которая уже не сходилась ему в плечах. Последний год он сильно нарастил мышечную массу, предпочитая свободное время спорту. И еще появился повод сделать ей подарок. На сегодня они не запланировали никаких походов и поездок, погода сама решила дать им отдых от путешествий. Люции ехать никуда не хотелось, и она решила остаться дома, набросать заметки для статей, а Селим отправился в автосервис, в последнюю неделю он редко появлялся на работе и причины эти были очевидны.

Люция вышла во двор, как бы удостовериться, что погода сменила настроение, приказывая не высовываться все живое из своих жилищ. Немного постояла на крыльце гостеприимного дома, кутаясь в ветровку Селима. Вдыхая запах прибитой пыли, свежей омытой дождем листвы вперемешку с ароматом куртки его хозяина. Такое уже знакомое благоухание кожи, соли и сандала. Им пропахла и ее одежда тоже, хотя они почти не соприкасались.

После кратковременной прогулки устроилась в уютном кресле в гостиной с блокнотом, подобрав под себя ноги. Контактные линзы сменила на очки, дав отдых глазам. Волосы, заплетенные в косу, успели растрепаться, добавляя мыслительному образу легкомысленные черты, карандаш по привычке закусила зубами. Она была так поглощена своим занятием и казалось такой трогательной, невинной, что у Селима перехватило дыхание от этой умилительной картины. Чуть постояв у порога, но так и не дождавшись её реакции, бесшумно подошёл к ней ближе. Услышав или интуитивно догадавшись о его приближении, она оторвала взгляд от блокнота и уставилась на него яркими васильками глаз, немного обескураженная его неожиданным появлением. Он попал под дождь и его промокшая рубаха льнула к телу, обрисовывая рельефы мускул; волосы прилипли к шее и лбу и завились крупными кольцами, капли воды, не успевшие высохнуть на лице, сбегали тонкими струйками на одежду. В его виде было что-то демоническое и так завораживало, что Люция не знала с чего начать разговор, молчала. А Селим откинув назойливые видения, протянул ей большой бумажный пакет. Она только вытянула ноги из-под себя и тут же почувствовала, как он его пристраивает на коленях. Он планировал вместе с поцелуем вручить ей подарок, но вдруг растерялся, сказав лишь:

— Я не знал, что тебе подойдёт и купил несколько. Надеюсь, что угодил твоему вкусу, — и прошёл к соседнему креслу, устроившись в нём так, будто собирался наблюдать сцену её раздевания.