Книга За каменной стеной, страница 40 – Мила Дрим

Руслан молчит.

Я тоже.

Но слова его все еще звучат в моем сердце.

«Девочка моя».

Никто никогда меня так не называл.

Даже мой отец — в редкие минуты нежности — обращался ко мне «Диля».

А тут…

Сглатываю, потому что снова хочу плакать. Но не от физической боли, а от нахлынувших чувств.

Неужели, правда, так бывает? Что мужчина может быть столь ласков и терпелив?

— Полегче? Отпускает? — голос Садыкова мягко, словно шелест волн, касается моего слуха.

Шевелю ногой. Боли нет. Напряжение спало.

Слава Всевышнему!

— Полегчало. Спасибо, Руслан.

— Давай поедем к врачу, пусть осмотрит, — Садыков намеревается встать, но я хватаю его за плечо. Пальцы ноют от каменные бицепсов Руслана.

— Не надо, пожалуйста, — выдыхаю. Умоляюще смотрю на него, — не надо никуда ехать. Я хорошо себя чувствую. Пожалуйста, давай останемся дома. Пирог поедим, попьем чай.

Садыков смотрит на меня, не моргая.

Только глаза его меняют оттенок.

Удивительно. За несколько секунд они становятся цвета густого, крепкого кофе. Улыбка трогает его губы.

— Давай. Конечно. Давай останемся дома. Но, пожалуйста, расскажи, почему ты была так напугана? Это судорога тебя так испугала или есть другие причины?

Я опускаю взор вниз. Грудь сдавливает от смущения и все того же страха.

— Диляра, — мягко зовет меня Руслан.

Поднимаю глаза и окидываю Садыкова осторожным взглядом.

— Знаешь, если не договаривать, если не озвучивать свои проблемы, то я не всегда смогу понять в чем дело. Поэтому, пожалуйста, скажи что так напугало тебя. Я хочу знать, чтобы лучше понимать тебя. Это важно.

Собираюсь с силами и тихо отвечаю:

— Я испугалась. Услышала, как ты ругаешься по телефону, и мне стало страшно, — делаю глубокий вдох, и грудь отдает тупой болью, — я пыталась успокоить себя сама. Напомнить, что ты — это ты, а не Фаиз. Но страх… Он такой сильный, Руслан. А потом случились эти судороги… Все совпало. Прости.

Теплые пальцы Садыкова чуть сильнее сжимают мою обнаженную стопу.

— Не за что просить прощение, Диляра. Спасибо, что проявила храбрость и сказала все, как есть. Я прошу тебя — всегда так делай. Сразу же говори мне.

— Я не храбрая, ни капли не храбрая, — грустно улыбаюсь.

— Ты самая храбрая из всех, кого я встречал на своем пути, — Руслан задумчиво улыбается, — просто ты сама еще не знаешь об этом. Уже одно то, что ты согласилась выйти за меня замуж — говорит о многом.

— Ты ведь знаешь, что у меня просто не было выбора, — шепчу я. Вспоминаю о том, что эти дни беспокоило меня и добавляю:

— Мой отец говорил тебе, что на мне висят долги Фаиза?

Замираю. В груди расползается холодок.

— Разумеется. Мы обсудили все пункты, Диляра. Долги я выплатил, так что не переживай.

— Сумма, — облизываю пересохшие губы, — сумма была большая?

— Это не должно волновать тебя, — Руслан аккуратно убирает мою ногу и встает. — Пойду принесу нам чай и пирог. Что-то еще нужно?

— Нет, — медленно сажусь и устремляю на Садыкова взгляд. — Скажи, пожалуйста, скажи сумму. Я хочу знать, сколько я стою.

Слова вырываются сами по себе.

Они беспокоили меня — с того дня, когда я узнала о том, что долги Фаиза на мне.

— Сколько ты стоишь? — Садыков хмурится и подходит ко мне ближе. Садится передо мной на корточки так, что наши лица оказываются напротив друг друга.