Книга За каменной стеной, страница 24 – Мила Дрим

— Какой ты… — выдыхаю и понимаю, что меня настолько переполняют восхищение и удивление, что я не могу найти подходящих слов.

— Какой? — Садыков улыбается — обаятельно так, по-мужски.

Смущаюсь от его улыбки и одновременно она вызывает у меня приятное тепло в груди.

— Классный! — слетает с моих губ.

Теперь мне становится совсем жарко от собственного признания.

Руслан еще шире улыбается.

— Спасибо за комплимент, — он окидывает меня задумчивым взглядом, — позволь, я тоже скажу тебе его. Диляра, ты очень красиво улыбаешься.

Я смущаюсь еще больше. Опускаю взор вниз, на свой недопитый кофе.

— Диляра, а ты знаешь, что настроение матери влияет на самочувствие малыша? — голос Руслана привлекает внимание.

Поднимаю на него глаза.

— Поэтому, Диляра, в твоей улыбке есть польза. Пожалуйста, улыбайся. А я буду стараться создавать причины для твоей улыбки, — Садыков чуть наклоняется вперед и заглядывает в мои глаза. — Надеюсь, ты помнишь наш ночной разговор?

Как вовремя он напоминает мне!

Потому что секундой ранее я уже начинала чувствовать сдавленность в груди. Не привыкла я к комплиментам и такому мужскому вниманию. Без тайного умысла.

— Помню.

— Якши (татар. — хорошо), — Руслан задумчиво улыбается. — Давай допивать кофе и собираться? Клиника открывается в полвосьмого. Посетим доброго доктора, заскочим в кафе, а потом — ко мне на работу.

— Вот эти витамины нужно принимать, регулярно, не забывать. Соблюдать питьевой режим. Пить достаточно чистой воды. Обязательно полноценное питание, прогулки, но не до изнеможения. Во всем нужна умеренность, — голос седовласого, бородатого профессора источает заботу.

Слушаю его и киваю головой, как китайский болванчик.

Профессор что-то пишет на листочке, почерк у него, как у всех врачей, заковыристый, непонятный.

— Сейчас загляните в соседний кабинет, сдайте кровь. Я подозреваю, что у вас началась анемия. Если это лабораторно подтвердится, назначу вам дополнительно препараты железа.

— Спасибо, — встаю, пытаюсь взять листочек, но он соскальзывает со стола и, словно осенний лист, кружится в воздухе, а потом падает на пол.

Хочу поднять его, но Руслан опережает меня. Ловко хватает листок, пробегается по нему взглядом и вручает мне.

Краснею. Какая я неповоротливая!

А ведь сейчас у меня только 5 месяцев беременности!

Догадываюсь, что к 9 месяцу я растеряю всю грациозность.

— Сулейман Искандерович, спасибо, — Садыков пожимает руку врачу. Замечаю, что ладонь Руслана на фоне профессорской кисти выглядит медвежьей лапой.

— На здоровье. После обеда позвоните мне, у меня уже будут результаты анализов вашей жены, и я сообщу вам, нужны ли дополнительные препараты.

Выходим из профессорского кабинета, заворачиваем в соседний.

Шустрая медсестра, своей фигурой напоминающая подростка, ловко и безболезненно берет у меня кровь из вены. Руслан молчаливо наблюдает за всем процессом. Как только забор крови завершается и медсестра перетягивает мне руку бинтом, Садыков помогает мне встать и, приобнимая меня за талию, выходит в коридор.

В коридоре уже куда больше народа, чем полчаса назад, когда мы приехали в клинику.

Руслан накидывает мне на плечи пальто, а потом, словно танкер, держа меня за руку, идет вперед.

Люди при виде Садыкова расступаются в стороны.