Книга Призрак, страница 32 – Мила Дрим

Айомхар, миновав зрителей, уверенным шагом пересек ромашковое поле, двигаясь в направлении крепостной стены. Леа, прижавшись щекой к теплому мужскому плечу, молчаливо наблюдала за его действиями. Когда что-то приглушенно отворилось-закрылось, и стены замка остались позади, девушка, наконец, поняла, что воин несет ее не в сторону того деревянного домика.

Сердце в груди Леи тут же начало бешено стучать, к горлу подкатило волнение, вызывая в нем спазм. Меж тем, Айомхар, свернув на узкую тропу, направился прямиком к густому лесу, утопающему в ночной тьме. Лишь лунный свет — деликатный, еле уловимый, позволял девушке хоть что-то различать. Ей оставалось лишь догадываться, как воин так хорошо видел, что ни разу не спотыкнулся, или же оступился.

Лес обнял их прохладой и ароматом трав — пряных, насыщенных, опьяняющих. Многовековые деревья, склонив свои тяжелые ветви-лапы, образовывали некое подобие крыши над головой. В некоторых местах ветви столь плотно переплетались, что тонкий лучик луны исчезал, и тогда все вокруг погружалось в кромешную, поглощающую все и вся, тьму. Лишь песенки сверчков, далекое уханье совы и шелест листьев над головами напоминал девушке, что они все же в лесу, а не склепе.

— Куда ты несешь меня? — не выдержав, прошептала Леа и вздрогнула: собственный шепот показался ей слишком громким на фоне ночных звуков.

— Ты попросила меня отнести тебя домой, — отозвался Айомхар, перешагивая сук, что валялся у него на пути.

— Да, но, если я не ошибаюсь, дом находится в другой стороне, — силясь не выдать своего волнения, произнесла девушка.

— Ошибаешься, это не совсем мой дом, — ответил воин, окидывая Лею многозначительным взглядом. И, Боже, даже в этой кромешной темноте, девушка разглядела, как запылало янтарное пламя в глазах Айомхара.

Пленница не нашлась, что ответить. Она, понимая, что у нее нет никакой возможности избежать близости с воином, стала мысленно подготавливаться к неизбежному. Но как это возможно сделать, если при одной мысли об этом тело тут же скручивается в узел, если кожа становится столь чувствительной, что любое прикосновение к ней приносит боль?…

Айомхар, меж тем, завернул направо, протискиваясь, меж растущих близко друг к другу, деревьев. Одна ветка больно задела Лею за голень, и девушка вздохнула, выказывая в этом вздохе свои чувства.

— Ты, оказывается, и правда неженка, Леа, — произнес над головой девушки воин. Пленница не могла разобрать — были ли в его словах осуждающие нотки. Она снова не знала, что ответить. Лишь инстинктивно, даже не осознавая этого, прижалась к крепкой груди мужчины, впитывая в себя его тепло. Нос тут же защекотало — Леа почувствовала личный запах Айомхара — он пах потом, вербеной и чем-то животным. Его аромат понравился девушке — против ее воли — и она устыдилась себя.

Наконец, Айомхар остановился. Он, протянув руку вперед, откинул что-то, и занес девушку внутрь, тут же укладывая ее на ласкающие тело, меха. Леа заскользила руками по их гладкой поверхности, одновременно пытаясь понять, где воин. Она не видела его в темноте, но ощущала — мужской жар тела, возбужденное дыхание, щекочущее ей лицо и обнаженную шею. Пытаясь успокоиться и отвлечься, девушка прошептала:

— Где мы?

— Это больше подходит на слово дом, — ответил Айомхар, наваливаясь всем своим мощным телом на Лею. Его стальные мышцы впились в нежную кожу и плоть пленницы, вызывая дискомфорт, граничащий с болью. От столь внезапной атаки девушка закашлялась — ей стало нечем дышать, и воин был вынужден приподняться на локтях.