Книга Нежный плен, страница 116 – Мила Дрим

Вернувшись в постель, усталый, замерзший, Леонардо не успел даже удобно устроиться, как теплые руки обняли его, а ласковые губы припали к его скуле.

— Спасибо, любимый, - погружаясь в сон, прошептала Годива.

А вот сам Леонардо еще долго не мог уснуть. Рядом с ним лежало самое драгоценное, самое желанное в мире. Его любимая женщина, его жена. И что же он ей дал? Чуть больше недели – жизнь в замке, и, вероятнее всего, долгие годы пребывания в жалкой лачуге…

Годива с обреченным вздохом отложила в сторону тряпку. Устремив взгляд на грязные лужи, что покрывали часть пола, девушка с угрызением совести приходила к выводу, что из нее получается плохая хозяйка. По  крайней мере, в уборке она точно была не сильна. Как ни старалась вымыть полы, казалось, грязи становилось все больше. Ладони уже саднило от частых попыток нормально выжать тряпку, колени болели от ползания по полу, а спину сводило от напряжения. Сев на единственный стул, что имелся в доме, Годива стала всматриваться в грязные разводы, пытаясь понять, что же она делает не так.

Почему, когда у тебя такие светлые намерения – просто привести в порядок в доме, все валится из рук? Ведь именно это случилось с ней. Девушка дважды задевала ведро, из которого расплескивалась вода, дважды, поскользнувшись, падала, то на ягодицы, то на колени. И вот теперь, лишившись прежнего воодушевления и сил, сидела, не зная, что делать.

Ей было стыдно.

Ничего у нее не получалось. И вроде бы руки не были столь слабыми, и видела она хорошо, особенно эту грязь, скопившуюся по углам, и все равно – ничего не получалось. Ощущение собственной никчемности сковало горло Годивы, и та едва не разрыдалась, и сделала бы это, если бы за дверью не услышала родные шаги. Еще секунду - и та распахнулась, впуская в дом сырой утренний воздух.

— На обед будет суп из зайчатины, - подтверждая свои слова, Леонардо с грохотом положил на стол освежеванную зайчатину.

Годива, вздрогнув от этого звука, медленно перевела взгляд с луж на темно-розовое мясо. Перед глазами все поплыло, а к горлу, обжигая, подступила желчь. Девушка, сорвавшись с места, ринулась к двери и выбежала из дома. Всего пару шагов – и Годива, рухнув на колени, исторгла вчерашний ужин. Её желудок несколько раз сжался от судорог, а по телу растеклась липкая слабость. Девушка, вцепившись дрожащими пальцами во влажные листья, пыталась найти в себе силы. Но тщетно – слабость усиливалась, а в ушах начало звенеть.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Леонардо догнал жену и схватил за плечи. На самом деле – это произошло меньше чем за минуту. Но для Годивы – изнуренной, напуганной, время тянулось мучительно долго. Мужчина, заметив состояние возлюбленной, еще крепче обнял её за плечи. Провел ладонью по лицу, убирая с влажного лба прядь волос.

— П-прости, - зубы девушки ударялись друг о друга, когда она произнесла это слово.

— За что? – удивился Леонардо, прижимая жену к себе.

— Я уж-жасная хозяйка, у меня ничего не получается, - Годива виновато посмотрела на мужа, боясь увидеть в любимых глазах подтверждение своих слов.

— Ты просто еще не научилась, - мужчина ласково провел рукой по ее волосам, - и ты устала. Идем в дом, любимая.

Он помог подняться ей на ноги и, обняв за талию, медленно повел жену к дому. Годива шла, еле передвигая ногами. Лишь слова мужа – «любимая» и его теплые руки, придавали ей сил, давая возможности дойти.