Книга Суровая Сталь, страница 98 – Мила Дрим

После,  мужчина, наконец, разжал свои пальцы – и девушка снова  повторил за ним. С лица Рустема спало напряжение, брови разгладились. А затем, его темные губы дрогнули в обезоруживающей, потрясающе чувственной улыбке. И только тогда София смогла вздохнуть полной грудью – изумленная, с сердцем, переполненным нежностью и…

Яркая вспышка  внутри, слезы – в этот раз по причине счастья, и крылья, расправляющиеся за спиной. Девушка потрясенно прижала к своей часто вздымающейся груди ладони, ощущая под ней, бешено барабанящее сердце – оно отбивало странный, полный торжественности и победы, ритм. Потому что сердце Софии полюбило Рустема.

Это осознание – такое сильное и одновременно делающее девушку уязвимой, прошлось током по ее позвоночнику, а потом, разливаясь пьянящей, до дрожи сладкой волной по телу, наполнило Софию таким воодушевлением, такой жаждой быть счастливой и делать Рустема счастливым, что ей захотелось закричать всему свету о своей любви. Или – прошептать на ухо этому сильному, суровому мужчине.

Она скажет ему. Непременно скажет.

Среди ночи София проснулась от того, что мужские руки гладят ее по плечам – медленно, ласково. Затем – они, спускаясь на живот, прикрытый тонкой футболкой, стали скользить по нему. Теплое дыхание защекотало шею девушки, послышался голос Рустема:

— Подумать только, вчера вырубился раньше тебя.

— Ты устал, - понимающе прошептала София, разворачиваясь лицом к мужчине. Он был так близко к ней, что она смогла разглядеть в полутьме поздней ночи резкие очертание его лица. София провела кончиками пальцев по скуле Рустема – жест, наполненный нежностью и любовью.

— Уже отдохнул, - усмехнулся мужчина, приникая ко рту девушки своими губами и целуя ее. Его поцелуй был неспешным и столь желанным, что София выдохнула – облегченно, радостно, словно наконец-то получила долгожданный подарок. Будто боясь, что все это сейчас внезапно закончится, девушка обвила шею Рустема своими руками, прижимаясь к его разгоряченному телу со всей силой, что у нее имелась.

— Соскучилась, вижу, - довольно заметил мужчина, забираясь дальше пальцами под футболку Софии и поглаживая ее поясницу.

— Очень, - с жаром, ответила девушка.

— Я тоже, - сорвалось с губ Рустема. Мужчина тут же нахмурился. Когда он в последний раз говорил кому-то, что скучает? Даже и вспомнить невозможно. В голове – лишь отголоски прошлого, которое Рустем ненавидел. И её. Он тоже ненавидел ту женщину и одновременно жалел. Отгоняя дурные, горькие мысли, мужчина зарылся лицом в волосы Софии – они пахли тонким ароматом лаванды. Спустив губы к шее девушки, он снова вздохнул, наслаждаясь чистым запахом Софии, от которого у Рустема закружилась голова. Он, сдерживая себя из последних сил, обхватил лицо девушки ладонями. И хотя, в полутьме невозможно было разглядеть глаза Софии, мужчина чувствовал ее взгляд, источающий нежность.

— Ты не против? – хрипловатым, от возбуждения голосом, спросил Рустем.

— Не против, - ответила девушка, приникая к желанным губам мужчины…

За окном занимался рассвет – неспешный, пропитанный нежностью, витавшей в воздухе. По крайней мере, так чувствовала София. Она, лежа на Рустеме, медленно приподняла голову, устремляя свой томный взор на мужчину. Откинув с влажного лба прядь волос, девушка улыбнулась – мягко, доверчиво. Глаза ее сверкали, словно морские волны под лучами солнца. Она выглядела счастливой и прекрасной. В груди все сладко ныло и сжималось, требуя, что бы София сообщила Рустему о своих чувствах. Было страшно делать это, и одновременно, не имелось ни сил, ни желания умалчивать о своём открытии. Как часто люди не успевали сказать о важном, а потом горько сожалели об этом?! Девушка не желала быть в их числе. Поэтому, шумно вздохнув, она, как только мужчина посмотрел прямо ей в глаза, произнесла три заветных слова: