Книга Суровая Сталь, страница 13 – Мила Дрим

— Может, дадите мне пару минут? Мне нужно кое-что сказать дочери, - женщина томно улыбнулась,  - это между нами, девочками.

Мужчина милостиво согласился, однако, у двери угрожающе сказал:

— Только без рукоприкладства, не стоит портить внешний вид.

— Да-да, - согласилась Анна Павловна. Оставшись наедине с дочерью, женщина решительно двинулась на нее. Игнорируя холодный блеск глаз мамы, София обратилась к ней – со всей душой:

— Мамочка, скажи, пожалуйста, что ты просто пошутила. Что это был твой хитрый ход, и сейчас ты вызовешь милицию. Я не верю, что ты способна на это.

— София, - строго произнесла Анна Павловна, и у девушки все сжалось в животе, - ты видела его? Ты обратила внимание на его часы, на обувь, на машину? Видела сколько у него денег? Это – твой шанс, дочка. Шанс выбраться из этой нищеты, в которой мы жили. Я лишь хочу тебе лучшего, доченька.

— Мама, меня все устраивает. Мне не нужно золотых гор и шикарной жизни. Достаточно мира и спокойствия, -  София задрожала сильнее, заметив, что ее слова не вызывали никакой реакции у матери. – Мам, я даже готова пойти учиться на врача, только спаси меня.

— Это уже не нужно, - женщина покачала головой, - мы уже обо всем договорились.

— Мама! – София рухнула на колени перед матерью, поднимая на нее взгляд, полный боли и страха. Она смотрела на нее, как тогда – маленькая девочка – напуганная, одинокая, беззащитная. – Я умоляю тебя!!!

Женщина смерила дочку взглядом, которым вряд ли можно назвать материнским – уж слишком равнодушным он был.

— Перестань! – тихо, но это слово, подобно удару хлыста, послышалось Софии. Девушка обхватила себя за плечи, ища поддержки в самой себе. Анна Павловна сделала шаг назад. Затем, раздался ее голос:

— Вытри слезы, припудри носик и собери вещи, хотя я не сомневаюсь, что он купит тебе все.

— Мне не нужно все, - прохрипела София, поднимаясь на слабые ноги, - мне ничего не нужно от него.

Анна Павловна сдвинула брови на переносице.

— Я тебя не для того рожала и кормила 3 месяца грудью, мучаясь, страдая, чтобы ты потом выросла и принесла мне проблем! Неблагодарная! Собирайся. Потом еще спасибо скажешь мне.

Женщина, не в силах более смотреть на дочь (ох уж это чувство вины – в данном случае – заслуженное), вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

София заметалась по залу, пытаясь понять, что взять, что делать, как быть. Внезапно, ее взгляд зацепился за приоткрытое окно. Девушка подошла к нему. Глянула вниз – не так уж высоко. Но все равно, страшно, хоть и первый этаж, и дом уже такой низенький, старый же. Намного страшнее идти к нему – к этому мрачному, непонятному мужчине.

Усмиряя в себе тошнотворную волну страха и слабости, София открыла окно пошире. Медленно, все еще борясь сама с собой, забралась на пожелтевший от времени, подоконник, перевесила ноги. А затем, шумно вздохнув, зажмурила глаза. И … прыгнула.

Острая боль пронзила правую лодыжку Софии, и девушка приглушенно – как она думала – вскрикнула. Она присела на корточки, пытаясь успокоить рвущиеся наружу рыдания – боль с каждой секундой усиливалась, пульсируя и разрывая то ли мышцы, то ли кость.

У Софии затуманился взор от подступивших к глазам слез. Девушка медленно встала и попыталась сделать шаг, и тут же застонала – ощущая усиление боли. Погруженная в эти чувства, София не обратила внимания, как к ней, со спины, подошел мужчина.