Книга Жена в награду, страница 7 – Мила Дрим

Белый, как молоко, туман покрывал собой все пространство.

Не было видно ни звезд, ни дороги.

Туман окутал путников почти сразу, как только те свернули с пути, ведущего от замка.

Ноги лошадей тонули в белой дымке, казалось, непонятно, туда ли они идут, и лишь свет факелов в руках воинов давал слабую надежду, что путешественники двигаются в правильном направлении.

Элизабет, уставившись перед собой, пыталась разглядеть хоть что-то среди тумана.

Но, как и в жизни, она сейчас, как слепой котенок, следовала за тем, кто сильнее и главнее.

За свои отцом.

Этельберт ехал впереди конного отряда.

Несмотря на свой возраст, он сохранял энергичность, громко командовал — всем своим видом желая показать, что эта поездка — под силу ему.

Что он не испытывает страха.

Рядом с Этельбертом были его верные воины, готовые в любой момент защитить господина.

Элизабет и Анна ехали в середине отряда — самом безопасном месте.

Защищенные со всех сторон воинами, они, впрочем, не спешили завести разговор. Обе понимали — сейчас лучше сохранять молчание.

Неизвестно, какую опасность таил в себе этот туман.

Прошло какое-то время, и белая мгла, наконец, начала рассеиваться.

Словно первый снег под лучами солнца — туман таял.

Чем выше поднималось светило, тем прозрачнее становился воздух.

В тот миг, когда всадники взобрались на небольшой холм, туман окончательно развеялся, и взгляду Элизабет предстал вид, от которого у неё перехватило дыхание...

Зеленые поля и мягкие холмы, усыпанные фиолетовыми цветами, как на ладони, лежали перед ней.

Вдали, поблескивая серебристой лентой, виднелась речушка, чуть дальше — изумрудом горел лес.

И всё это великолепие освещалось лучами восходящего солнца.

Никогда еще прежде Элизабет не видела такой красоты, таких просторов!

От охвативших её чувств, она ощутила, как странно забилось сердце в груди.

Неужели это — наша земля?

Этот вопрос так разволновал Элизабет, что она поспешила получить ответ на него.

Девушка погнала коня вперед. Анна что-то крикнула ей в вдогонку, но Элизабет не услышала.

Поравнявшись с отцом, она обратилась к нему:

— Отец, ответь — это всё еще наша земля?

Этельберт посмотрел на дочь.

Он видел, как воодушевлена та.

Её синие глаза-сапфиры ярко сияли, губы застыли в полуулыбке, а круглые щеки разрумянились.

Увы, не радость Этельберт испытал сейчас, глядя на Элизабет, а беспокойство.

Он по-отцовски переживал.

Что наивность и бесхитростность его дочери навредит ей.

— Наша земля заканчивается прямо здесь, на этом холме. Дальше — земли датчан.

Элизабет пошатнулась, когда ощутила под подошвой своих кожаных сапожек землю.

Ближе к полудню Этельберт отдал приказ сделать остановку. Мужчины, ловко спрыгнув с коней, принялись за дело — кто занялся лошадьми, кто отправился прочесывать окрестности, кто взялся за обед.

Элизабет не могла похвастаться такой ловкостью и живостью.

Она едва могла стоять. Икры и бедра сводило от напряжения, спина гудела, а ладони горели так, что хотелось окунуть их в прохладную воду.

Казалось, Элизабет уже давно не стояла твердо на ногах, куда больше по времени, чем она провела в седле, и потому странное ощущение, будто еще немного — и у неё подкосятся колени, и она следом рухнет, не отпускало девушку.