Книга Мне уже не больно, страница 26 – Лили Рокс

Боль от раны в запястье усилилась. Холод еще больше обострил ее, превращая в пульсирующую волну, проникающую все глубже в тело. Сердце билось слишком быстро, но кровь текла медленно, обвивая руку вишневыми узорами, как последняя попытка жизни удержаться.

Я резко повернула вентиль до конца, и на меня обрушился поток ледяной воды. От шока я вскрикнула, инстинктивно пытаясь отскочить в сторону, но заставила себя остаться на месте. Так надо. Этот холодный душ — единственное, что может заглушить все остальное. Тело мелко трясло, как будто оно больше не принадлежало мне. Простыня, обмотанная вокруг, липла к коже, словно ловушка, еще больше усиливая ощущение дискомфорта. Зубы стучали так сильно, что казалось, вот-вот раскрошатся от ударов друг о друга.

Ледяные капли били по коже нещадно, пронизывая, словно маленькие иглы, но это было ничем по сравнению с той болью, что накатывала изнутри. Каждый раз, когда холодная вода касалась раны на запястье, ее пульсация усиливалась, но боль теперь уже не пугала. Она была словно частью этого ритуала.

Я опустила взгляд на розоватую воду, которая образовывала маленький водоворот у сливного отверстия. Кровь медленно стекала с запястья, смешиваясь с водой, и это зрелище захватило меня, как будто я смотрела фильм о своей жизни, где каждая капля — это мгновение моего существования, уходящее в никуда. Водоворот кружился все быстрее, унося с собой следы крови, а вместе с ними и части меня самой.

— Что ж ты творишь, а? — Лазарев появился так неожиданно, что я едва не отскочила в сторону. Он быстро перекрыл воду, а я, как могла, спрятала окровавленную руку за спину, будто надеялась, что он не заметит.

— Почему, Дашенька? — он казался сбитым с толку, растерянным.

— Потому что так должно быть, — ответила я тихо, чувствуя, как подступают слезы.

— Прости меня, дурака, — его голос дрожал, он протянул руку, но не приближался. — Это моя вина. Ты не должна была это видеть.

Он посмотрел на меня с явным сожалением, словно пытался проникнуть в мои мысли.

— Это больно? — осторожно спросил он, его слова звучали так мягко, что это стало раздражать.

— А ты попробуй, узнаешь, — выпалила я, пытаясь прикрыть свою боль грубостью.

Лазарев вздохнул, сняв с вешалки белый махровый халат и протянул мне. Я только сильнее прижалась к стене, словно кафель мог защитить меня. Он шагнул вперед, но остановился, видимо понимая, что мне нужно пространство. Мы застыли, будто боясь сделать неверный шаг.

— С ума сойти! — раздался внезапно резкий голос, заставив нас обоих вздрогнуть. Лазарев повернулся, а я посмотрела на девушку, которую видела раньше.

Она аккуратно пробиралась через стеклянные осколки, следя, куда ступает.

— Ну, как можно было так все загадить? — бросила она в сторону Лазарева, но ее злость явно была направлена на меня.

Не теряя времени, она решительно выхватила халат из рук Лазарева и, глядя ему в глаза, прошипела:

— Уйди отсюда.

Лазарев, хоть и хотел что-то сказать, сдался.

— Прежде чем пытаться убить себя, хотя бы выясни, как это правильно делается, — сухо заметила она, ее глаза, оказавшиеся не такими темными, как я думала, а скорее медового цвета, смотрели на меня без капли сочувствия. — Закутайся. Посмотри на себя, губы уже синие. Заболеешь еще.