Книга Мне уже не больно, страница 163 – Лили Рокс

Кихрюша отправил очередной сухарик в рот, затем облизал пальцы, явно наслаждаясь своим маленьким триумфом.

— Перечить Ангелине бессмысленно — это, во-первых. А во-вторых, я пообещал отцу, что налажу с тобой отношения, — сказал он, наигранно моргая ресницами. — Я очень раскаиваюсь в содеянном и хочу стать твоим другом.

Его показная искренность вызывала у меня лишь отвращение. Я отвернулась, подавив навязчивое желание заехать ему в челюсть, и попыталась переключить внимание на окружающий пейзаж. Я разглядывала разномастные заборы, за которыми виднелись дачные домики, стараясь не думать о его словах.

Вскоре мы оставили дачи позади и свернули с гравийной дороги на узкую тропинку, которая терялась в высокой траве и петляла между соснами. Воздух здесь был свежим, напоенным запахом хвои, и это немного успокоило мои нервы, хотя напряжение все еще висело в воздухе.

— Скажи, а в каких кустах ты с этим пьяным уродом вчера кувыркалась? — подал голос Кирилл, с ядовитой усмешкой. — Как у тебя вообще получилось так легко отдаться ему? А ты растешь в моих глазах. Я думал, ты только в качестве груши для битья у Лазарева служишь, а тут еще и его гостей развлекаешь. Оказывается, ты многофункциональная.

Он открыл рот, чтобы выдать очередную гадость, но я не выдержала. Вскипев от ярости, я рванула к нему и толкнула его в грудь. Кирилл, явно не ожидавший такого, пошатнулся, замахал руками в попытке сохранить равновесие, но завалился на траву, нелепо приложившись плечом к стволу дерева. Хорошо хоть не головой.

— Заткнись и держи свой мерзкий язык за зубами, — выдохнула я, сама удивляясь, насколько резким и злобным прозвучал мой голос. — Иначе начну говорить я.

Он потер ушибленное плечо и смотрел на меня с растерянностью.

— Не понял… — произнес он, обескураженный. — Что это сейчас было? Ты чего взъелась из-за какого-то пустяка? Я же тебя не цепляю. А про нее мне отец ничего не говорил.

— Могу исправить это, — холодно ответила я. — А могу и не идти к твоему отцу, а сразу к Лазареву. Думаю, Денису Гавриловичу это очень не понравится. Потерять работу из-за "пустяка".

Кирилл замер, его лицо побледнело, а слова, казавшиеся острыми еще секунду назад, растерялись:

— Вот ты подлая, а, — промямлил он, пытаясь подняться.

— И не говори, — процедила я сквозь зубы, развернулась и медленно пошла по тропинке, надеясь, что она ведет в сторону реки.

Мои ноги шагали по лесной тропе, но внутри я кипела. Впервые за долгое время я почувствовала, как мой голос прозвучал не как просьба, а как угроза.

Я не смотрела на Лану ни тогда, когда Кирилл пытался его ужалить, боясь увидеть в его глазах боль, ни после своей вспышки ярости, опасаясь осуждения и упреков. Поэтому я шла, не оборачиваясь, сосредоточившись на своих мыслях. Лана не догнала меня, она шла позади, рядом с этим идиотом Кириллом.

Когда я наконец увидела реку, все страхи и надуманные по дороге тревоги словно растворились. За спиной остались высокие сосны, а впереди было оно — бескрайнее, как море. Ветер гнал небольшие волны на узкую полосу безлюдного песчаного пляжа. Мой взгляд остановился на одном дереве: старая сосна изогнулась и, словно нависая над песком, тянулась ветвями к воде. Именно туда я направилась. Расстелив покрывало, уселась и накинула капюшон. Здесь, на берегу, было прохладнее, чем на даче, и ветер проникал под одежду, принося с собой легкий холод.