Книга По следам исчезнувших, страница 96 – Лена Обухова

— Вряд ли… Смотри, это фото сделано здесь. Видишь домики? — Маша ткнула в детали фона. И тут же предложила свою версию: — Может, он сбежал от убийцы?

— Или тот забрал его с собой… — развил мысль Каменев.

— Или с ним случилось то же, что и с пропавшей девочкой, что бы это ни было, — упавшим голосом добавила Маша, достав еще одну статью, название которой гласило: «Год спустя дочь Николаевых так и не найдена».

Эту статью тоже иллюстрировала фотография, но на ней девочка была запечатлена одна, без родителей, в обнимку с куклой. Возможно, той самой, которую позже нашли в лагере.

— Странно, в материалах дела у пропавшей девочки была другая фамилия, — нахмурился Каменев. — Иванова. Впрочем, так бывает. Если Николаев — второй муж ее матери и девочку он не удочерял.

— В документах это не уточнялось?

— Нет, это же не дело о пропаже ребенка. Про родителей там ничего не было сказано, только коротко упомянуто, что «следов пропавшей ранее К. Ивановой двенадцати лет в лагере не обнаружено»… И вот этого в деле тоже не было!

Каменев достал еще одну статью, занимавшую целую полосу, и положил ее сверху. Здесь было сразу несколько фотографий: та, которую они уже видели — с парой основателей секты и их сыном, а также несколько новых — ворота с названием лагеря над ними, один из корпусов и… они. Куклы, сидящие кружком. Можно было подумать, что фото на самом деле сделано почти тридцать лет спустя, но нет: кукол оказалось больше и сидели они в более просторном помещении.

— Не может быть, — пробормотала Маша, впиваясь взглядом в фотографию. — Неужели убийца все-таки тот же? Но почему этого фото нет в деле?

— Кто знает… Может, кукол просто сочли не имеющими отношения к случившемуся? Или, как вариант, этих кукол посадили так позже: сами журналисты для красивой иллюстрации к статье. Возможно, так они хотели изобразить сектантов, якобы севших в кружок перед самоубийством. Количество кукол и найденных мертвых тел совпадает… Но откуда их могло столько здесь взяться, если в лагере был всего один ребенок? И то мальчик?

— Может, остались со времен, когда лагерь еще работал? — предположила Маша.

И вдруг насторожилась, прислушиваясь и отвлекаясь от газетных вырезок.

— Ты чего? — напрягся Каменев.

— Ты ничего не слышал?

— Нет… А что?

Он тоже прислушался, а Маша шагнула к окну, намереваясь открыть форточку, поскольку привлекший ее внимание звук доносился с улицы. В то же время в коридоре послышались тяжелые шаги и голос Ильи:

— Там Лиза! Она зовет на помощь!

Маша как раз открыла форточку, и оттуда уже вполне четко раздался далекий, приглушенный, но от этого не менее надрывный крик Лизы:

— Помогите! Вытащите меня отсюда! Пожалуйста! Кто-нибудь!

Маша кинулась к выходу из комнаты, но Каменев перехватил ее.

— Стой! Это может быть ловушка! Это наверняка она…

— Что? — возмутилась Маша. — И что теперь? Просто бросим ее там?

— Я не предлагаю никого бросать! Я лишь говорю, что не стоит бежать сломя голову!

На пороге комнаты появился Илья. Выглядел он еще бледнее, чем раньше, держался одновременно за дверь и за косяк и явно старался не переносить вес на левую ногу.

— Помоги ей! — велел он Каменеву. — От меня такого мало толку…

— Неужели ты не понимаешь? Этого он и добивается! — Каменев многозначительно посмотрел на Илью. — Хочет разделить нас. Я уйду за Лизой, а он нападет на вас. Или уже поставил ловушку на меня и нападет на вас после того, как со мной разделается…