Книга По следам исчезнувших, страница 81 – Лена Обухова

— А когда Илья вышел, ты в коридоре осталась? — уточнил Каменев.

Она мотнула головой. Схватила чашку, сделала глоток, чтобы немного успокоиться, и добавила:

— Отнесла пальто в комнату и пошла в туалет.

— А когда вернулась, услышала, что в кухне кто-то бродит, так?

— Вот черт… — выдохнул Илья. — Думаешь, он вышел из комнаты, пока я обходил здание, а Лиза была в туалете?

— Вполне мог, — кивнул Каменев. — А потом открыл замок, чтобы вы подумали, будто он ушел, и снова спрятался в комнате.

— То есть все это время, когда мы считали, что мы в безопасности за закрытой дверью, с нами внутри был кто-то чужой? — в ужасе уточнила Лапина.

— Не утверждаю, что так и было, но могло быть, — поправил ее Каменев и выглянул в оставшийся позади коридор, докручивая в голове еще одну мысль. — Запертая комната и комната Крюкова находятся рядом… Если убийца вышел из нее и спрятался потом там же, то он почти не рисковал быть замеченным одним из нас, даже если это чужак. Если он достаточно безбашенный, мог и рискнуть. В любом случае, это единственное место, которое имеет смысл проверить.

— Так давай проверим! — Илья с готовностью встал с места. — Я могу снова заглянуть в окно, а ты подежуришь у двери.

— В окно загляну я, — возразил Каменев. — А у двери подежурите вы с Никитой.

⁂

С Каменевым никто спорить не стал. Маша проводила взглядом троицу и только потом осознала, что так и стоит у входа в кухню рядом со Стасом. И хотя вслух она настаивала на том, что Крюкова убил чужак, доводы полицейского заставляли ее допускать и другие варианты.

Она торопливо пересекла кухню, делая вид, что ей срочно понадобилось вскипятить чайник. Пить не хотелось, сейчас Маша даже не мерзла: в уличной одежде, которую она так и не сняла, ей, наоборот, было жарко. Просто другого предлога дистанцироваться она не нашла.

Однако Стас угадал ее маневр и не захотел сделать вид, что не понял, почему на самом деле Маша сбежала от него на другой конец помещения.

— Ты ведь не думаешь, что я его убил, правда? — тихо спросил он, настигнув ее у кухонного гарнитура.

В его голосе прозвучали нотки отчаяния, заставившие Машу испытать чувства вины и неловкости.

— Я не знаю, что мне думать, — честно ответила она. Так же тихо, чтобы не привлекать внимание Элизы, все еще пытавшейся успокоиться, к их разговору.

— Да с чего мне это делать?

Маша повернулась и заглянула ему в глаза. Он не отвел взгляд, давая понять, что ему нечего скрывать. Но можно ли было ему верить?

— Ты возвращался тогда в лагерь?

— Что?

— Год назад. Ты сказал, что приехал, но через неделю сказался больным и сбежал. Ты возвращался после этого в лагерь? Например, в день, когда все случилось?

— Нет! С чего бы?

— Не знаю, — Маша обессиленно выдохнула и потерла рукой лоб. От всего происходящего голова шла кругом и в ней уже зарождалась ноющая боль. — Просто Крюков сказал мне, что он не единственный, кто возвращался тогда в лагерь и умолчал об этом…

— Вообще-то, он сказал, что не единственный, кто туда приезжал в тот день и умолчал об этом, — педантично поправил Стас.

По позвоночнику Маши словно прокатилась льдинка, но путь свой она почему-то закончила у нее в животе.

— Так ты слышал это?

Стас кивнул и уточнил:

— Мы с Никитой задержались в коридоре, один рабочий момент обсуждали. Не знаю, слышал ли он, а я — да. — Стас еще немного понизил голос и добавил: — Думаю, формулировка Крюкова явно указывает на то, что тогда он видел кого-то, кого раньше не было в лагере, но он приехал туда в тот день, когда все случилось. А потом умолчал об этом.