Книга По следам исчезнувших, страница 20 – Лена Обухова

Чуть подумав, он решил идти к этой недоделанной дороге. Конечно, следуя по ней, он выйдет к дороге довольно далеко от оставленного на ней «дастера», но лучше уж сделать крюк по просеке и по дороге, чем ломиться в темноте через заросли, где можно вновь оступиться и все-таки выколоть себе глаз.

Уже добравшись до просеки, которая действительно несколько заросла, но все же оставалась довольно проходима, а при необходимости, возможно, даже проезжаема, Каменев признался себе, что хочет не столько пройти по ней до дороги, сколько посмотреть, чем она заканчивается. А заодно проверить, не использовал ли это место неизвестный, чтобы спрятаться от него.

Карта показывала, что он вышел на просеку в полукилометре от тупика, которым она предположительно заканчивалась. Хоть уже и полностью стемнело, вечер, по сути, еще только начался, так что Каменев вполне располагал временем. Идти по заросшей просеке было не очень-то удобно, но все же гораздо легче, чем по лесу, поэтому минут через десять он уже добрался до своей цели, невольно охнув и мысленно похвалив себя за это решение. Хотя неизвестного нигде не было видно.

Зато прямо перед ним обнаружились две брошенные машины. Сначала Каменев рассмотрел одну, а потом заметил и вторую. Они стояли одна за другой, как будто ехали гуськом до тех пор, пока не уперлись в плотно растущие деревья.

Вот только зачем они могли сюда ехать? Вероятность того, что они сбились с пути, попутав просеку с дорогой, стремилась к нулю. Даже если по какой-то причине они хотели объехать основную дорогу, сворачивать сюда не было смысла: по карте ведь видно, что путь ведет в тупик. Если только у водителей не было карты, но это маловероятно.

Каменев внимательно осмотрел машины, заглянул через стекла внутрь, попытался подергать двери. В одной из машин задняя правая дверь оказалась закрыта не до конца, из-за чего центральный замок на ней не сработал. Это позволило ему забраться в салон и изучить его более подробно, особенно — содержимое бардачка. Правда, из интересного там нашлась только страховка, но, проверив имя ее владельца, Каменев цветасто выругался себе под нос.

Его худшие опасения подтвердились.

Мила глазом не успела моргнуть, как после совместного ужина, за которым отчасти продолжилось обсуждение плана грядущей работы, отчасти разговор шел обо всем на свете, участники группы молниеносно разбежались, оставив на столе коробочки из-под готовых блюд, упаковки от снеков и десертов, использованные одноразовые приборы, чайные пакетики и пустые пакетики из-под сахара. А заодно грязные чашки — единственную посуду многоразового использования.

— Эй, а ты куда? — окликнула она Родиона, покидавшего кухню последним.

Он замер у порога, на ходу доедая последнее печенье из брошенной на столе пачки, и недоуменно посмотрел на нее. Мол, а тебе какое дело, куда я иду?

— К себе. А что?

— Не хочешь помочь мне с этим? — Она картинно развела руками, указывая на оставленный командой бардак.

— С чего бы? — Родион возмущенно нахмурился. — Не-не, в уборщики я не нанимался! Я еще понимаю — перетаскать сумки. Это хотя бы мужское занятие. А вот это все, — он ткнул пальцем в загаженный стол, — женская работа. Очевидно, твоя.

— Почему это она моя? — возмутилась Мила. Она многое могла бы сказать на тему якобы мужской и женской работы, но не успела.