Книга Последний день года, страница 89 – Лена Обухова

Щиток на столбе оказался не заперт, а переключатели внутри него — действительно опущены. Морозов поднял их — и в окнах дома и на участке вновь вспыхнули огни.

Прежде чем снова скользнуть в приоткрытые ворота на участок, Морозов посмотрел в сторону дома, в который поначалу отправились Павел и Олеся, а теперь должен был идти один только Павел, но никого так и не увидел. Следы в снегу действительно поначалу жались к заборам, но терялись где-то в том месте, где один из фонарей не горел. Возвращалась Олеся, очевидно, тем же путем, что и шла вперед, ей практически удалось протоптать тропинку.

Морозов замер в задумчивости, глядя то на дорогу, то на дом, в котором остались Вероника, Дарья, Олеся и Григорий. Его тревожило, что за темным провалом, там, где горел уже следующий фонарь, снег выглядел совершенно нетронутым, как если бы Павел так и не вышел из темной зоны. Но отсюда он никак не мог разглядеть, где и как именно прерывается след: мешало мельтешение снежинок. При этом он не видел никаких признаков того, чтобы приближение Павла взбудоражило тех, кто притаился в соседнем доме, а значит, они вряд ли могли с ним что-то сделать.

Так что же случилось?

После недолгих колебаний Морозов все же отправился по следу, собираясь дойти до того места, где он обрывался, чтобы все выяснить. Ему не хотелось надолго покидать дом, но в то же время очень нужно было понять, что случилось с Павлом. В какой момент он отправил Олесю обратно? До тех звуков, что Морозов принял за выстрелы, или после?

Снег выглядел уже неплохо вытоптанным, что должно было облегчить продвижение, поэтому Морозов понадеялся, что это не займет много времени.

Однако он немного просчитался. Да, ему наверняка было легче идти, чем Павлу и Олесе, но появившаяся тропинка все еще не могла считаться по-настоящему удобной для прохода: снег лежал не так уж плотно, время от времени нога то подворачивалась, то норовила куда-то уехать. Быстро идти не получалось.

Морозов преодолел лишь половину пути, когда вдруг вновь услышал тот самый хлопок. Только на этот раз он прозвучал громче и со стороны оставленного позади дома. Оглянувшись, Морозов устремил взгляд в небо, но так и не увидел цветного огонька салюта, который мог объяснить похожий на выстрел звук.

Нет, черт побери, это и был выстрел! Ему не показалось. Возможно, ему не показалось и в первый раз.

Он ринулся назад так быстро, как только позволял снег, но это все равно казалось очень медленным. Между звуком выстрела и тем моментом, когда он скользнул за откатные ворота во двор, прошла, по его ощущениям, маленькая вечность.

Казалось, в доме за время его отсутствия ничего не изменилось: горели окна и огни на фасаде, в том числе фонарь на крыльце. Никого нигде не было видно, как не было слышно криков или других звуков.

Входную дверь Морозов открывал с осторожностью, сперва распахнув и отпрянув в сторону: боялся получить выстрел в упор, если сразу появится на пороге.

Однако и в этот раз никто в него не выстрелил. В прихожей было пусто. Олеся уже куда-то ушла, осыпавшийся с ее одежды снег превратился в темные влажные пятна на ковровом покрытии.

Морозов прислушался. В доме было очень тихо. Так тихо, что это вселяло некоторую тревогу, как будто здесь вовсе не осталось живых.