Книга Последний день года, страница 42 – Лена Обухова

— Не думал, что она однажды решится, — сказал вдруг Григорий.

Морозов резко выпрямился и обернулся к нему.

— О чем ты?

Григорий посмотрел на Павла, но тот опустил глаза и только молча изучал ничем не примечательный пол.

— Ну, о Веронике, — объяснил Григорий, снова переведя взгляд на Морозова. — Ясно же, что это она его. У нее и руки все в крови…

— Она его нашла, — тихо напомнил Павел. — Тогда, наверное, и испачкалась.

— Глупая отмазка, — проворчал Григорий, теперь отворачиваясь от всех. — Можно подумать, каждый, кто видит труп в крови, сразу бежит к нему и лапает, пока весь не перемажется. Вот ты трогал его, когда увидел? Нет? И я нет…

— Кто обнаружил тело? — строго спросил Морозов, окончательно переходя в привычный, хоть и слегка подзабытый на руководящей должности, следовательский режим общения.

— Вероника, — вздохнул Павел. — Мы уже потом пришли, когда она вернулась вся в крови.

— Правильно я понимаю, что в какой-то момент Марк остался здесь один?

— Да, — на этот раз ответил Григорий. — Мы с Пашкой тут заскучали, решили в дом вернуться. А он сказал, что хочет еще немного здесь посидеть, в тишине. Его разморило сильно, мне кажется, он вообще уснул, когда мы ушли.

— И сколько времени прошло с тех пор, как вы ушли, и до того момента, как Вероника пошла к нему?

— С полчаса, наверное, — нахмурился Павел. — Точно не помню, я часы с собой не брал, а здесь их и вовсе нет.

— Вы видели, как она пошла за мужем? — продолжал допытываться Морозов.

— Ну да… — Григорий покосился на Павла. Тот мотнул головой, поэтому Григорий уточнил: — Я ее на втором этаже встретил, она спросила, где Марк. Я сказал, мол, в бане спит. Она вниз пошла… Меня потом Женька тоже вниз потянула, мол, пора уже начинать какой-то движ. Дашку позвали. Она сказала, что ты спишь, поэтому пошла одна. На первом мы Пашку и Олесю из комнат выцепили и пошли вместе в гостиную. Вероника одновременно с нами туда вошла, только с улицы. Вся в крови, лопотала что-то невнятное.

— Явно в шоке была, — вставил Павел.

— Ну мы с Пашкой сюда, а тут… — Григорий махнул рукой. — Дашка с нами пришла и тут же обратно побежала, за тобой, видать. Так что это Вероника его, дело ясное. Достал он ее…

— Да не похоже как-то, — неуверенно возразил Павел. — Если бы на кухне дело было, я бы еще понял. Повздорили, она схватила попавшийся под руку нож и ударила… А тут…

— Могла и здесь взять. — Григорий выразительно посмотрел на гарнитур в противоположном конце комнаты. — Вон еще одна маленькая кухня.

— Да, но здесь таких ножей нет, я сам видел: искал открывалку, — парировал Павел. — Значит, она должна была его с собой принести, а это уже не аффект, а расчет. Правильно я говорю?

Вопрос явно был обращен к Морозову, и он рассеянно кивнул, обдумывая все услышанное до этого и прикидывая в голове картину произошедшего.

— Ну вот! — Павел ободрился. — А она ж не дура, Ника-то. Даже если бы захотела, не стала бы она мужа убивать так демонстративно, чтобы сесть потом. Логично?

Этот вопрос был обращен уже к Григорию. Тот сложил руки на груди, пожал плечами и без энтузиазма кивнул, соглашаясь с аргументами приятеля.

— В любом случае отпечатки на рукоятке должны все прояснить, — добавил он мрачно.

— Отпечатки там с большой долей вероятности могут оказаться моими, — заметил Морозов спокойно. И пояснил в ответ на ошарашенные взгляды: — Это нож, которым я резал мясо, мне запомнилась щербинка на рукоятке. Так что Павел прав: его принесли из дома, а не взяли здесь. К сожалению, я не помню, видел ли этот нож после того, как закончил с мясом. Так что не знаю, побывал ли он в мойке после меня.