Книга Обмен, страница 7 – Джон Гришэм

— Приеду-уеду – никто и не узнает.

— Воспоминания о городе у нас неприятные.

— Послушай, Эбби, мы давным-давно решили жить нормальной жизнью и не оглядываться. Все в прошлом, забудь!

— Если возьмешь дело, твое имя попадет в новости?

— Если возьму дело, что сомнительно, я не буду болтаться в Мемфисе. Тюрьма – в Нэшвиле.

— Тогда зачем тебе в Мемфис?

— Там работает его адвокат, точнее, бывший адвокат. Я наведаюсь к нему в офис, получу нужную информацию, потом мы съездим в тюрьму.

— В «Скалли» – миллион адвокатов! Наверняка они могут подыскать кого-нибудь другого.

— Время поджимает. Если клиент откажется от встречи со мной, тогда я свободен и успею вернуться раньше, чем ты соскучишься!

— Кто сказал, что я буду скучать? Тебя и так постоянно рядом нет.

— Да, и я знаю, что ты переживаешь, когда я в отъезде.

— Ночей не сплю. – Эбби улыбнулась, покачала головой и вспомнила, что спорить с Митчем – пустая трата времени. – Береги себя!

— Обещаю.

Впервые Митч вошел в шикарный вестибюль отеля «Пибоди» в центре Мемфиса за два месяца до своего двадцатипятилетия. Он учился на третьем курсе юридического факультета Гарварда и должен был получить диплом следующей весной, причем входил в четверку лучших студентов. В кармане у него лежало три великолепных предложения о работе от ведущих фирм – двух в Нью-Йорке и одной в Чикаго. Никто из друзей не мог понять, к чему тратить время на поездку в Мемфис ради вакансии в местной конторе. Эбби тоже относилась к этому скептически.

Митчем двигала алчность. Хотя «Бендини» была некрупной фирмой, всего сорок юристов, там предлагали больше денег, больше привилегий и скорое партнерство. Однако Митч не только логически обосновал свою алчность – он даже умудрился ее отрицать, убедив себя, что парню из глубинки удобнее жить в городе поменьше. Фирма казалась ему дружной семьей, откуда никогда и никто не уходит. По крайней мере, не уходит живым. Ему следовало бы знать, что столь щедрые предложения не обходятся без подвоха. Они с Эбби продержались всего семь месяцев и едва унесли ноги.

В тот первый день они шли по вестибюлю, взявшись за руки, и глазели на богатое убранство, восточные ковры, картины и легендарный фонтан с утками. Утки и сейчас там плавали, и Митч задался вопросом, те же это птицы или нет. Он взял в баре диетическую содовую и сел в мягкое кресло возле фонтана. Разом нахлынули воспоминания: как кружили голову заманчивые предложения от серьезных фирм, с каким облегчением он ждал окончания учебы, какую безграничную уверенность испытывал в своем блестящем будущем, как предвкушал новую работу, новый дом, дорогую машину, огромную зарплату. Они с Эбби даже заговорили о детях. Конечно, сомнения у него возникли, но они улетучились, едва Митч вошел в «Пибоди»… Как он мог так сглупить? Неужели прошло пятнадцать лет? В те годы они с женой были совсем юными и наивными, как дети.

Допив содовую, он отправился на стойку регистрации. Номер был забронирован на одну ночь на имя Митчела Макдира. Пока администратор искал бронь, Митч с тревогой подумал, что его могут узнать, однако на него не обратил особого внимания ни администратор, ни посетители отеля. Прошло слишком много времени, преследователей давно уж нет. Он сходил в номер, переоделся в джинсы и пошел гулять.