Книга Обмен, страница 11 – Джон Гришэм

Митч не знал, что сказать. Амос откашлялся и с усилием выговорил, чуть ли не шепотом:

— Признали самоубийством!

— Мне жаль.

Долгое время они молчали, лишь кофе капал в чашку. Амос утер глаза салфеткой, с трудом поднялся, забрал чашки и поставил на столик. Затем подошел к заваленному бумагами столу, достал лист бумаги и отдал Митчу.

— Вот что пришло час назад.

Шокирующее фото голого, тощего белого мужчины, нелепо висящего на электрическом проводе, перекинутом через трубу. Митч взглянул, отвел глаза и отдал лист Амосу.

— Извини, – всхлипнул тот.

— Да уж!

— В тюрьме самоубийства случаются постоянно, но только не в камере смертников!

Они помолчали, потягивая эспрессо. Митч не мог придумать, что сказать, однако смысл был понятен: это самоубийство выглядит подозрительно.

Амос уставился в стену и тихо проговорил:

— Любил я этого парня! Он был псих ненормальный, и мы постоянно ругались, но я ему очень сочувствовал. Я давно усвоил, что нельзя привязываться к клиентам, однако с Тедом у меня по-другому не вышло. Он был обречен с самого начала, буквально с рождения – вполне обычное дело.

— Почему он тебя уволил?

— Да он меня то и дело увольнял! Это он так, не всерьез. Теда воспитала улица, и право он освоил сам – считал себя умнее иных юристов. Я все равно оставался с ним. Ты и сам через такое прошел. К этим отчаянным парням здорово привязываешься.

— Я потерял двух.

— А я – двадцать, теперь вот двадцать первого, но Тед всегда останется для меня особенным! Я представлял его интересы восемь лет, и за это время к нему не пришел ни один посетитель. Ни друзья, ни семья – никто, кроме меня и капеллана. Он был страшно одинок! Жил в клетке, в одиночном заключении, не видел никого, кроме адвоката. С годами его психическое здоровье ухудшилось, в последние несколько моих визитов Тед и слова не сказал. Зато писал мне письма на пяти страницах, заполненных таким бессвязным бредом, что лучшего доказательства шизофрении и не надо!

— Ты пробовал добиться, чтобы его признали невменяемым?

— Ну да, только ни к чему это не привело. Штат втыкал нам палки в колеса на каждом шагу, суды не проявили ни малейшего сочувствия. Мы перепробовали все! Пару месяцев назад у нас появился призрачный шанс, – и тут он решил уволить всю свою команду юристов. Очень опрометчиво!

— Есть сомнения в его виновности?

Амос отпил глоток и покачал головой.

— Скажем так, факты говорят не в его пользу. Наркоторговец, пойманный в результате спецоперации, трое застрелены на месте преступления – в голову. Присяжные совещались меньше часа.

— Так он их убил?

— А как же, двоим попал прямо в лоб с сорока футов, третьему пуля угодила в подбородок. Тед, знаешь ли, был отличным стрелком. Вырос там, где оружие валялось повсюду – в каждой машине, в каждом шкафу, в каждом ящике. Мальчишкой попадал в цель буквально с завязанными глазами. Агенты бюро по наркотикам устроили засаду не на того парня.

Митч помолчал и переспросил:

— Засаду?

— Долгая это история, Митч, так что расскажу вкратце. В девяностых годах несколько агентов УБН съехали с катушек и решили, что лучший способ бороться с наркотиками – убивать наркоторговцев. Организовали банду, окучивали информаторов, стукачей и других бандитов, занимавшихся торговлей, устраивали операции под прикрытием. Когда поставщики привозили товар, агенты их убивали. Ни к чему возиться с арестами, обычный самосуд, на который власти и пресса купились с потрохами. Довольно эффективный способ покончить с контрабандой наркотиков.