Книга Твоя последняя ложь, страница 58 – Мэри Кубика

— Вот такущий, папочка! – говорит она мне. – Паук был вот такого размера.

— Не было там никакого паука, – говорит Клара, входя в гостиную в легинсах и белой эластичной футболке, которая растянута до упора, так что я вижу просвечивающий сквозь ткань пупок. Руки у нее сцеплены на пояснице, где постоянно болит, а глаза полны усталости. Она устала физически и морально, но все равно смотрит на меня и улыбается, и когда она это делает, я просто-таки таю и растекаюсь. Волосы у нее распущены, а макияж под одним глазом смазан – это свидетельствует о том, что, пока Мейси спала, Клара тоже спала. Ее белая футболка испачкана чем-то желтоватым, на лбу хлебные крошки – и все равно для меня нет женщины прекрасней моей жены.

— Это был клочок пыли, – добавляет Клара с усталой, но лукавой улыбкой. – Не паук, – говорит она, на сей раз встречаясь взглядом с Мейси, – а клочок пыли.

— Это был паук, – возражает ей Мейси, тоже улыбаясь, и я не знаю, ошибается она или просто все выдумала.

Я присаживаюсь на корточки, чтобы быть ростом с Мейси, и смотрю ей в глаза. Странно смотреть на мир с высоты трех с половиной футов.

У Мейси зеленые глаза, как у Клары, темно-зеленые, выделяющиеся на фоне светлой кожи. Вообще-то она вся в Клару – от волос и глаз до столь же своевольного поведения. До такого же упрямства, которое я обожаю. Ни Клара, ни Мейси никогда не ошибаются – по крайней мере, по их собственному мнению.

— Иногда мы видим что-то, что нас немного пугает, – объясняю я, – и делаем вид, что это не то, что на самом деле. Однажды, когда я был маленьким мальчиком, – рассказываю я Мейси, придумывая на ходу, – мне показалось, будто я увидел на заднем дворе койота. Я играл на улице совсем один и был уверен, что видел, как койот пробежал по двору. Я позвал маму, и она примчалась посмотреть, почему я так расстроен. Я рассказал ей про койота. Она огляделась по сторонам, но, конечно же, койота там не было. Никакого койота там вообще не было. Это был всего лишь соседский кот.

— И что сделала бабушка? – спрашивает Мейси, и глаза у нее расширяются от любопытства, а ее крошечные ручки исчезают в моих. – Она рассердилась?

И я отвечаю, что нет – конечно же, нет.

— Бабушка не рассердилась, но все-таки напомнила мне историю про мальчика, который кричал «Волки!».

— Какую еще историю? – спрашивает Мейси. Она никогда раньше не слышала эту байку и, пока я нависаю над ней, присев на корточки до детского роста, забирается ко мне на согнутое колено.

— Это называется басня, – говорю я. – История, которая должна нас кое-чему научить. – И после этих слов рассказываю ее своей дочке, а Клара с явным удовольствием наблюдает за происходящим. Историю про маленького мальчика, который так много раз лгал, что, когда наконец сказал правду, ему никто не поверил. Я не читаю нотаций, не пугаю и стараюсь особо не заострять внимание на той части, где мальчика съедает волк. Но Мейси слушает и запоминает эту историю, так что, наверное, когда опять выпадет такая возможность, она дважды подумает, прежде чем солгать.

Внимание Клары привлекает силуэт проезжающей машины. Босиком она подступает к стеклу и выглядывает наружу, приложив ладони к глазам, как бинокль. На другой стороне улицы из серебристого спортивного автомобиля, сверкающего на солнце, как бриллиант, вылезает Тео Харт.