Книга Твоя последняя ложь, страница 138 – Мэри Кубика

Он знает все.

— Я бы пришел, чтобы составить тебе компанию, пока он будет здесь. Но в этот раз не могу, Кларабель. Твоей маме тоже назначено на три. У невролога, – говорит отец, а я качаю головой и говорю, что это совсем не проблема. Я уже большая девочка. Я и сама могу со всем этим справиться.

Раньше

Эта мысль приходит мне в голову на работе, когда я перебираю медкарты пациентов в поисках той, которую моя медсестра забыла вытащить перед сегодняшним приемом. Ищу карту некоего Уильяма Грейсона, но в итоге через несколько секунд выхожу из регистратуры, сжимая в руках карту Мелинды Грей, которая стояла в металлическом ящичке бок о бок с требуемой – карты у нас хранятся в алфавитном порядке. В уголовном праве все зависит от намерения – mens rea, или, говоря обычным языком, злого умысла. У меня его нет. У меня нет намерения причинять вред Мелинде Грей. Я даже не собирался доставать ее медкарту из ящика.

И все же она у меня в руках.

Прошу Нэнси перенести прием Уильяма Грейсона на какой-нибудь другой день. Говорю ей, что неважно себя чувствую.

* * *

Дом маленький и старый, одноэтажный, в южной части города. У него большие квадратные окна спереди, обрамленные распашными ставнями, и низкая крыша, нависающая над землей, – на мой вкус, слишком уж низкая. Ландшафтный дизайн продуманный, но унылый, по периметру дом окружен самшитовой живой изгородью. На подъездной дорожке к дому стоит темный седан – черный или, может, синий, люк в крыше оставлен открытым, кожаная обивка салона впитывает изнуряющую дневную жару.

Останавливаю машину неподалеку от дома, перевожу селектор на «парк» и, сидя за рулем, изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание.

Когда я медленно выхожу из машины и иду по асфальтированной подъездной дорожке, то твердо намерен просто попытаться вразумить ее, попробовать заставить ее понять мою позицию. Извиниться – что, как говорится на всех этих веб-сайтах, имеет первостепенное значение в случае угрозы судебного иска о профессиональной халатности. Наверное, мне следовало просто извиниться с самого начала. У меня так и не было возможности объясниться.

Так что вот с какой целью я приехал к Мелинде Грей: объясниться.

Преступный умысел в юридическом мире – это сознательное намерение причинить кому-либо вред, а у меня его нет. Мысль о чем-то подобном даже не приходит мне в голову, пока дверь не приоткрывается и я не вижу за ней ее, Мелинду Грей, которая смотрит на меня сквозь двухдюймовую щель, привалившись к двери всем своим телом – как видно, на случай, если я попытаюсь вломиться к ней силой.

И тут вдруг единственное, о чем я способен думать, – это о том, как бы причинить этой женщине телесные повреждения – женщине, которая пытается испортить мне жизнь.

— Уходите! – тявкает она сквозь щель. – Уходите – или я закричу!

Она говорит это так, как будто я уже причинил ей боль, как будто пытаюсь распахнуть подпертую ею дверь, хотя это не так. Я стою в добрых двенадцати дюймах от дверного проема, засунув руки в карманы брюк.

— Я просто хотел с вами поговорить, – говорю я. – На предмет того, не смогу ли я как-нибудь загладить свою вину перед вами, не прибегая к услугам юристов, страховых компаний и всего такого прочего. Может быть, мы сможем решить этот вопрос по-своему. – После чего почтительно поднимаю руки и добавляю: – Клянусь.