Книга Кислый привкус смерти, страница 79 – Аю Кувагаки

Надо же было этому случиться именно сегодня!.. Но, увидев в его сообщении искренние извинения за внезапное отсутствие, отказаться я просто не смогла.

К тому же о том, что сегодня я должна выйти на работу, мы договорились сильно заранее. Глава клуба так много говорил о нехватке рабочих рук, что я просто не смогла сказать ему, что на самом деле хотела бы отдохнуть. Хотя, с другой стороны, внезапная смена планов могла бы вызвать у Сагами лишние подозрения. Так что вариантов у меня особо не было.

Ругая себя за нерешительность и тут же придумывая себе оправдания, я ушла из офиса точно по графику. Я покинула административный корпус, обошла здание и вошла в рощу.

Коснувшись рукой раздвижной двери клубного помещения, я поймала себя на мысли, что очень жалею о том, что повелась на идею сравнительно легкого заработка. Из-за двери слышался голос Марин. Студенткой, о которой писал Киримия, конечно же, оказалась именно она. Похоже, этим вечером придется присматривать за юными подопечными клуба с ней вдвоем.

Марин, уже игравшая с ребятами в большой комнате, даже не обернулась, когда я вошла. Улыбалась она только детям, словно меня и вовсе не существовало. Мое тихое приветствие она тоже предпочла не услышать. Киримия наверняка уже рассказал ей о сегодняшней ситуации, но мне она ничего объяснять, видимо, не собиралась: мол, как действовать уже знаешь, так что дальше давай сама.

Не желая сидеть без дела, я сказала:

— Пойду приготовлю все к ужину. – И отправилась на кухню.

Марин, бывшая одноклассница, что когда-то смеялась надо мной, теперь известная мне еще и как возлюбленная Нагисы, похоже, сильно меня недолюбливала. А ведь мне сегодня предстояло работать вместе с ней несколько часов.

На кухне я поставила на огонь большую кастрюлю и периодически помешивала содержимое деревянной ложкой, следя, чтобы ничего не пригорело. Похоже, на ужин сегодня будет тушеная говядина. Единственный плюс этого вечера состоял в том, что от кастрюли не исходил запах ненавистной курятины.

Пока я стояла с ложкой посреди пустой кухни, в голове снова всплыло то самое лицо. Сегодня я с самого утра думала только о нем.

Это был он. Он явно скрывал свою истинную сущность. На тесной кухне было тепло от горящей конфорки и поднимавшегося над кастрюлей пара, но меня по-прежнему трясло.

Ужином занималась в основном я – расставляла тарелки с едой и убирала посуду, когда все поели, а Марин все это время присматривала за детьми, то есть вечер прошел в обычном режиме. Однако напряженность в отношениях между нами в итоге передалась и детям. Они не дрались и не ссорились в открытую, но атмосфера в большой комнате после ужина была какой-то тяжелой.

Малыши, по-видимому, особенно чувствительны к эмоциональной обстановке – Юдзу сегодня было совсем плохо. Она начинала хныкать из-за любой мелочи и в конце концов разрыдалась в голос.

Марин, очень сдружившаяся с малышкой, пыталась ее успокоить, но девочка никак не переставала плакать. Я сделала из бумаги панду и протянула ее Юдзу, но и это никакого эффекта не возымело – малышка только посмотрела на игрушку красными от слез глазами и, замахав руками, смахнула панду на пол.

Комната наполнилась громким, душераздирающим детским криком.

Остальные дети тоже перестали играть и делать уроки и только обреченно наблюдали за происходящим. Привыкший к общению с детьми Киримия все еще не пришел. Что еще хуже, сегодня не было и самого заботливого из наших подопечных – Хиро. Никто не мог смягчить наполнявшее комнату напряжение.