Книга Кислый привкус смерти, страница 45 – Аю Кувагаки

С самого раннего возраста, сколько Сагами себя помнил, в его голове всегда крутились странные видения.

В лунном свете над черной речной водой нависает большая дуга деревянного моста. Его перила украшены расставленными на одинаковом расстоянии друг от друга шишечками. На одной из них легко стоит высокий стройный юноша. Одет он в светло-салатовый охотничий наряд эпохи Хэйан^[8], и ветер развевает забранные в конский хвост волосы.

Вдруг на мосту собирается целая толпа людей, состоящая сплошь из крепких мужчин. Внезапно они разом набрасываются на юношу, стараясь стянуть его с перил. Но парень высоко подпрыгивает, не давая нападающим себя достать, и обнажает меч. Клинок, изгибом напоминающий брюхо сайры, сверкает в лунном свете. Спрыгнув на мост, юноша взмахивает мечом. Удар – и один из мерзавцев падает замертво. Новый взмах меча – и еще один противник повержен. Юноша с легкостью размахивает мечом, и нападающие один за другим падают, зарубленные. В этих видениях нет звука. Только загадочная мелодия, тихая, как шепот, играет где-то на фоне.

— Усивака, Усивака… – непрерывно звучит на фоне яростной схватки.

Если кому рассказать – его засмеют. Мол, ничего-то ты не понимаешь, Усивакамару^[9] никогда так людей не убивал, а с прохожими на мосту Годзё^[10] в Киото дрался Бэнкэй^[11]. Усивакамару, наоборот, остановил его. Более того, дело было решено не дракой, а честным поединком один на один!

Если посмотреть объективно, то они, конечно, будут правы. Сагами просто насмотрелся каких-нибудь исторических фильмов по телевизору, вот воображение и разыгралось. Но для самого парня реальным был как раз тот воображаемый Усивакамару, именно картинка в голове была неоспоримым фактом. Именно им и восхищался Сагами. И во время еды, и когда играл, и вообще всегда, когда он не спал, в голове парня то и дело возникал образ юноши из видений. Впрочем, нет – во снах тот Усивакамару тоже появлялся постоянно.

Удар, еще удар… Усивака, Усивака…

При каждом взмахе меча клинок легко врезается в тело. Так же легко, как палочки разрезают камабоко^[12]. И, рассекая плоть, сразу же вновь сверкает в лунном свете, как выныривающие из воды руки пловца.

Сагами постоянно воскрешал в памяти это ощущение. И его раз за разом обжигало желание убивать. Ему хотелось убить человека одним ударом, как тот юноша.

Этими мыслями он никогда ни с кем не делился. Даже в детстве он понимал, что есть вещи, о которых не должны знать даже родители. Но как бы он ни старался подавить свои желания, его чувства никак не утихали. Хуже того – теперь они заполняли все его существо и разрастались по мере взросления.

«Как бы счастлив я был, если бы смог стать таким же, как Усивакамару!» – так думал Сагами, глядя в небо над городом, где он родился и вырос, или любуясь морем, или смотря на лица родителей и друзей, разговаривавших с ним.

И в подростковом возрасте он решил исполнить это свое желание.

Сагами родился и вырос в тихом приморском городке, где больше развито сельское хозяйство, чем рыболовство. В сарае у него лежали разные сельскохозяйственные инструменты – их оставили дедушка с бабушкой на память о тех временах, когда у них был огород. Оттуда парень взял небольшой топорик. Выбрав подходящую мишень, он, ничуть не колеблясь, напал на намеченную жертву.