Книга Кислый привкус смерти, страница 39 – Аю Кувагаки

— Не могли бы вы уменьшить температуру на кондиционере? – спросила она. Сама она этого сделать не могла – дети облепили девушку, не давая высвободиться ни на секунду.

Наверное, она окончательно во мне разочаровалась. Каждый раз, когда наши с Марин взгляды встречались, мне казалось, что она видит, в каком жалком состоянии я нахожусь, и что никакая косметика на свете не помогла бы скрыть это состояние.

Но так больше продолжаться не могло – так думала я, смывая мыльную пену с кастрюли и ложек. Здесь мы с Марин не бывшие одноклассницы, а сотрудницы одного и того же клуба, и думать мы должны прежде всего о его юных воспитанниках. Особенно это касается меня, ведь моя волонтерская помощь оплачивается, так что я не в праве приносить сюда свои личные эмоции. С Марин мне нужно общаться так, чтобы дети ничего не заподозрили.

Закончив с посудой, я решительно направилась в столовую. Школьники поедали щедро наложенное в тарелки карри, весело болтая друг с другом. Мне нужно было максимально естественно присоединиться к царящему за столом веселью. Необходимо было одинаково общаться со всеми – и с Киримией, и с детьми, и с Марин. Стул рядом с ней как раз был свободен, и я только собралась его занять, как девушка тихо вскрикнула, чем заставила меня замереть на месте.

— Что такое? Что случилось?

Дети один за другим потянулись к Марин.

— Язык случайно прикусили?

— Нет, кажется, в еде что-то попалось.

Девушка высунула язык, а на нем, немного перепачканный кровью, лежал какой-то осколок, похожий на керамику.

— Это было в карри?

Киримия поднялся с места.

— Прошу прощения. Я вроде следила… – Воспользовавшись тем, что глава клуба приблизился к Марин, я тоже решилась обратиться к ней. – Вы в порядке?

Марин обернулась к Киримии. Убрав осколок с языка, она покачала головой:

— Не стоит беспокоиться. Ничего страшного не случилось.

Она словно не замечала меня.

«И все-таки так больше продолжаться не может», – снова повторяла я себе, еще решительнее прежнего, выключая свет в большой комнате.

После ужина малышей потихоньку начали забирать. Детских голосов в помещении клуба становилось все меньше, а мы втроем проверяли у оставшихся школьников домашние работы. Последнего ребенка забрали незадолго до девяти вечера. Комнаты вдруг опустели, мы, разделившись, навели там порядок, и на этом деятельность клуба на сегодня была окончена.

— Спасибо, что пришли, – сказал мне Киримия, выходя из кухни, когда я закончила убираться в большой комнате и тоже вышла в коридор.

Примерно в то же время вышла и Марин, выключавшая свет в столовой. Все втроем мы направились в комнату отдыха. Я шла последней, поглядывая на покачивающийся впереди меня коричневый хвостик на голове бывшей одноклассницы. Она так и продолжала меня игнорировать. Работать с ней было решительно невозможно! Продержалась я только потому, что последним из детей остался Хиро.

Если я все-таки хотела сделать из помощи в клубе вторую работу, то у меня не оставалось иного выбора, кроме как смириться с существованием таких людей, как Марин. Я ни в чем не была перед ней виновата. В конце концов, это именно она еще со школьных времен подшучивала и издевалась надо мной.

Но я все-таки подумала, что нельзя вот так разойтись по домам, не сказав друг другу ни слова. В конечном итоге нас связывала не только общая работа в «Послешкольном клубе», но и то, что я теперь общалась с ее парнем, Нагисой. Более того, мы именно сегодня договорились о встрече.