Книга Сорока и Чайник, страница 130 – Артём Скороходов

— Не знаю! Уберите её.

— Сама и убирай, мне она не мешает.

— Такая мерзкая, ужас!

Животное хмыкнул, но ничего не сказал, увлеченно что-то мастеря в другом углу.

— Чёрт, — спросил автоматон голема, — есть какая-нибудь небольшая веревка?

Голем молча полез себе внутрь, долго ковырялся и достал оттуда замызганную красную атласную ленточку.

— То что надо! Спасибо тебе, мой керамический брат. И да, капитан, есть идеи, что будем делать? Отсиживаться?

Фёдор разглядывал кружку с дымящимся чаем.

— Припасов хватит на пару дней. Живчик притащил кубышку из подвала, денег нам хватит надолго…

— Ну, тут два варианта. Либо сидеть как мышки, ждать, когда всё утихнет, либо попытаться сразу выбраться из города.

— Наши описания уже на всех заставах и в порту.

— Можно попробовать угнать «Несчастливый». Выйдем в море, проскочим мимо патрулей, а там никто не найдёт.

— Угнать баркас со штрафстоянки? Налёт на государственное учреждение? — Животное радостно оскалил металлические зубы.

— А чего нам терять, мы и так в розыске. С другой стороны, если мы отсидимся тут неделю-две, то страсти улягутся и выскользнуть будет…

— Это просто ужасно! — воскликнула Анафема, залетая назад в комнату.

Все, кроме дремлющего Живчика, уставились на девушку.

— Так! Мне нужен гребень, мыло, банка зубного порошка, новое чистое платье и зеркало! — заявила она.

Фёдор переглянулся с Животным.

— Хотя нас тут могут найти, — сказал Сорока товарищу. — Может это и опасно — тут долго сидеть.

— Не делайте вид, что вы меня не слышите! — возмутилась Анафема.

Робот усмехнулся.

— Решено, — сказал Сорока. — Пойду погляжу, что мы сможем сделать с баркасом.

— Я с тобой! — с готовностью заявил робот.

— Нет уж. Останься и погляди, чтоб девчонка не наделала глупостей, — решил Фёдор.

— Эй! Вы куда? Запомнили, что мне достать? Эй! Вы меня слышите⁈

В абсолютно расстроенных чувствах девушка села на свой матрас. Один из големов повернул свою керамическую башку и уставился на нее.

— Чего вылупился⁈

Голем отвернулся. Анафема зло оглядела грязную комнату. Ей стало ужасно жалко себя. Это было невыносимо. Отец, который хотел от нее избавиться. Тётя. Она хоть и была бестолковая и, в основном, занималась своей личной жизнью, но она, пожалуй, единственная, кто относился к ней хорошо. И вот теперь девочка сидит в углу грязной комнаты на рваном матрасе в заброшенном вонючем мясокомбинате. И зависит от какого-то тупого, грязного и злого хама. И ничего нельзя сделать. Стоит ей уйти отсюда, как ее тут же поймают и Герман ее отдаст Чистым. Она обняла колени и глянув, что никто на нее не смотрит, стала шмыгать носом. Абсолютно против ее желания в глазах собирались слёзы. Она была лохматая, грязная и уставшая. После ночи на полу у нее ужасно болела спина. А там в коридоре лежит дохлая крыса. И этот запах…

В комнату зашел Животное, сел рядом и что-то ей протянул. Девушка подняла взгляд и увидела, что в его механической лапе верёвочная кукла с красным бантом. Что она, маленькая что ли⁈ Девушка раздраженно отпихнула чёрную металлическую руку и отвернулась. Ей было неприятно, что этот робот видит ее слёзы. Животное пожал плечами и вышел из комнаты. Анафема посмотрела ему вслед. С минуту еще боролась с собой, потом подняла с пола тряпичную куклу, обняла ее и расплакалась.