Онлайн книга «Сорока и Чайник»
|
— Господин граф, не могли бы вы конкретно озвучить то, в чем вы обвиняете наших учащихся? Краснолицый сверкнул глазами и скривил губы, немного помолчал, но потом продолжил: — Нам стало известно, что кто-то из кадетов… — Курсантов, — поправил его Улицкий. — Да, курсантов. Как бы это выразиться… Ездит в сортир на «князьях». Господа, это категорически неприемлемо! Я требую немедленно разобраться и сурово наказать всех провинившихся! Всех! Курсанты молчали смотрели прямо перед собой. Ни у старшекурсников, ни у «без вины виноватых» не дрогнул ни один мускул. — Это ужасно, — неожиданно возмутился Улицкий. — Я не верю, что в нашем учебном заведении может происходить такое непотребство! Курсант Рокотанский! — Я! — рявкнул первогодок. — Вам известно что-нибудь о подобном? — Никак нет! — честно глядя перед собой, ответил тот. — Вы уверены, курсант? — Так точно, господин капитан первого ранга! — Хорошо. Курсант фон Тибальд. А вы видели что-нибудь подобное? — Никак нет, господин капитан первого ранга! — Курсант Циммер. — Никак нет. — Курсант Кузнецов. — Никогда, господин капитан первого ранга! — Курсант Сорока. — Впервые слышу о таком, господин капитан первого ранга! Улицкий помолчал, разглядывая вытянувшихся курсантов. — Как я и думал. Как видите, господин граф, в нашем Императорском Военно-морском Училище никогда не может быть ничего подобного. — Но господин капитан!.. — возмутился краснолицый. — Извините, господин граф. Вы слышали ответы наших курсантов. Не доверять слову будущих офицеров я не могу. Я абсолютно уверен в правдивости и чести этих господ. Посему прошу меня простить, у меня крайне много дел. Господа, у вас остались еще вопросы к курсантам? — Никак нет, — усмехнулся офицер-авиатор и направился из кабинета, улыбаясь в усы. Краснолицый помолчал, стал совсем пунцовым, но тоже пошел наружу. Выходя из кабинета, он хлопнул дверью. Когда все затихло, в кабинете остались только Улицкий и курсанты. Начальник училища скептически поглядел на курсантов. — Балбесы, — негромко сказал он и расстроенно покачал головой. — Вольно. Свободны. Сорока останься. — Присаживайся, — сказал Улицкий, когда они остались вдвоем. Потом он снял перчатки и бросил на основательную дубовую столешницу. Тон его голоса не предвещал ничего хорошего. Фёдор осторожно сел на предложенный стул. Фингал снова зачесался. — Ознакомься, — начальник пододвинул к краю стола лист бумаги, а сам откинулся на спинку кресла. Достал из стола трубку, развязал кисет с табаком. Спустя несколько секунд по кабинету распространился душистый запах вишневого табака. Заключение дисциплинарной комиссии… курсант Фёдор Сорока… за систематические нарушения дисциплины и неудовлетворительные показатели в учёбе… к отчислению… Шестеро преподавателей — за, трое — против, воздержавшихся — нет. — Что? Как? — Фёдор не верил своим глазам. — В смысле к отчислению? — Что тебе не понятно, курсант? — Господин капитан первого ранга, но как же это? — Сорока, я тебя предупреждал? — голос Улицкого был холоден. — Но я к нему даже пальцем не притронулся. — К кому? — К княжонку этому. — Это-то тут причем, Фёдор? Ты где вчера вечером был? Отвечай. — В салоне… — В салоне. И тебя там видели. И как ты пил со своим дружком видели. И с девицами танцевали. А потом дрался. И дворника к воздушному шару привязал. |