Книга Сорока и Чайник, страница 102 – Артём Скороходов

— Мы их потопили! — радостно закричал один из моряков рядом с Фёдором. — Теперь им некуда сбежать! Лови красножопых!

Раздался выстрел из карабина, и кричавший сразу осел на палубу. Стреляли сверху, с мостика. Фёдор спрятался за переборкой, потом запрыгнул на ящики, подтянулся и забрался наверх. Тихо прокрался к разбитому окну на мостике. Запрыгнул туда и резким ударом по затылку вырубил офицера в красной кронлайтской форме, вооруженного короткой винтовкой. На него насели еще два «крона», но тут на мостик ворвались матросы и быстро угомонили захватчиков.

Через четверть часа всё было кончено. Атакующие были перебиты или взяты в плен. Фёдор подхватил одного из пленных кронлайтских офицеров, заткнул ему рот кляпом и потащил его вниз, в трюм. Офицер глухо ругался на своем поганом языке и слабо пытался вырваться. Фёдору пришлось парой ударов в корпус приструнить его. Рядом матросы тащили вниз остальных «кронов».

Когда они шли по палубе, «его» офицер разразился долгой тирадой. Он явно что-то хотел рассказать Фёдору.

— Да, что ж ты надрываешься, юродивый? — не выдержал Фёдор, остановился, повернул к себе пленника и вынул кляп. — Ну? Чего дёргаешься?

Кронлайтец что-то начал ему рассказывать, но, возможно из-за сильного удара в челюсть, он не мог внятно выговорить слова. Странное ощущение, Фёдор как будто понимал некоторые слова. Его язык был явно не кронлайтским. Звуки знакомые, слова похожие, но в предложения не складываются и смысл ускользает. Фёдор всмотрелся в глаза пленника, и тут у него как пелена с глаз спала. Это же Гюнтер! Идиот Гюнтер нацепил на себя кронлайтскую форму, налепил усы и из-за вывиха в челюсти теперь не может об этом сказать.

— Господи, Кузнецов, ты чего творишь-то? И главное, зачем?

Фёдор немедленно снял с друга кронлайтский шлем и развязал ему руки. Гюнтер надрывался и что-то пытался ему сказать.

— Ничего не понимаю. Давай помедленнее. Ты зачем во вражескую форму переоделся?

Моряки вокруг увидели, что Сорока освобождает пленника и решительно пошли в его сторону.

— Стойте, спокойно, это свои, — сказал Фёдор и встал между ними и другом.

Фёдора отпихнули, а Гюнтера начали хватать за руки, тот закричал, пытаясь вырваться. Фёдор, не размышляя ни секунды, залепил ближайшему матросу по уху. Затем второму. Гюнтер вырвался из протянутых к нему рук, но его тут же толкнули, он отшатнулся и перевалился за борт.

— Человек за бортом! — крикнул Фёдор и бросил в воду спасательный круг.

Матросы навалились на Фёдора. Мелькнул моток верёвок. У них у всех почему-то были одинаковые лица.

— Да что же вы творите, упыри⁈

Внезапно Фёдор понял, что он падает с борта корабля в тёплые лазурные волны.

* * *

Темнота.

ОН всё ближе.

Фёдор забился в какую-то ямку. Если он спрячется, то ОН его не найдёт.

ЕГО взгляд скользил вокруг.

Прячься и беги!

Холодный взгляд застыл на Фёдоре.

Парень попытался вырваться, но у него ничего не выходило.

Липкие чёрные ленты снова окутали его.

ОН поймал.

«Кто я?» — спрашивал Фёдор и не мог вспомнить ответа.

* * *

— Кто я? — прошептал парень. — Где я?

— Ты в безопасности, — сказал рядом мягкий женский голос.

Парень открыл глаза. Он лежал на белоснежных простынях в богато обставленной каюте. Пара мраморных статуй, комнатные растения, дорогая мебель. Над ним склонилась девушка. У Фёдора аж слегка перехватило дыхание. Девушка была нереально красива. Идеальные черты лица, огромные голубые глаза, волны золотых волос. Наверное, с таких девушек художники рисуют богинь.