Книга Апокалипсис? Встаньте в очередь!, страница 58 – Arden

Гончая, потеряв равновесие, рухнула с крыши прямо на него. Восьмой уровень против третьего. Двести килограмм мышц и яда против обычного уставшего мужика в штормовке.

Тварь взревела, извернулась в падении и вонзила клыки прямо в шею и грудь мужчины, одновременно выплевывая остатки кислоты в открытую рану.

Отец даже не закричал. Его грудная клетка с мокрым хрустом провалилась внутрь.

«Импульсный шаг!» — ярость разорвала мое сознание.

Пространство мигнуло. Гравитация отключилась. Я материализовался прямо в воздухе над тварью, занося биту над головой.

КРАК! Удар был такой силы, что алюминиевое оружие жалобно зазвенело, а череп гончей просто взорвался, окатив асфальт черной кровью.

[Группа уничтожила: Кислотная гончая (Ур. 8) х3]

[Получен опыт...]

Я даже не смотрел на системные сообщения. Я отшвырнул тяжелую тушу моба ногой и рухнул на колени рядом с отцом близнецов.

Всё было кончено. Кислота, попавшая прямо в разорванную артерию и легкие, за секунды растворяла ткани. Я лихорадочно выхватил из кольца армейскую аптечку, пытаясь зажать страшную рану бинтами и остановить кровь.

Но над головой отца вспыхнула безжалостная, красная надпись Системы:

[Смертельная рана. Необратимое повреждение тканей. Исцеление невозможно.]

Егор и Оля рухнули на колени рядом со мной. Девушка захлебывалась криком, прижимая окровавленную голову отца к своей груди, не обращая внимания на кислоту, прожигающую ее одежду. Егор застыл, словно каменная статуя, широко открытыми глазами глядя на разорванную грудь единственного родного человека.

Мужчина захрипел, пуская кровавые пузыри. Его мутный, угасающий взгляд сфокусировался на мне. Слабеющая рука, перемазанная в мазуте и крови, судорожно вцепилась в мой кевларовый жилет.

— Ты... обещал... сделку... — прохрипел он. Каждое слово давалось ему с чудовищной болью. — Топливо... ваше... Забери их. Моих детей. У вас... У вас есть шанс... Не бросай...

— Я не брошу, — жестко, глядя прямо ему в глаза, ответил я. Это была не просто фраза. Это был договор.

Отец едва заметно кивнул. Хватка на моем жилете ослабла. Глаза остекленели, уставившись в свинцовое утреннее небо.

Системная рамка уровня над его головой мигнула и растаяла в воздухе.

Мы стояли в луже крови и солярки. Ветер наконец-то завыл, унося в сторону лесополосы запахи бойни.

— Влад, — голос Ани прозвучал отрезвляюще, как пощечина. Девушка уже перезарядила пистолет и стояла, сканируя деревья. — Эта кровь привлечет сюда всё живое в радиусе двух километров. Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Бак полный.

Я поднялся, стирая кровь с лица. Посмотрел на плачущих близнецов.

— Егор. Оля. Вставайте, — мой голос был стальным, не терпящим возражений. Я не мог позволить им впасть в истерику, иначе мы все ляжем здесь. — Ваш отец отдал жизнь, чтобы вы могли сесть в эту машину. Если мы сейчас останемся здесь плакать, его жертва будет напрасной. В машину. Быстро!

Егор вздрогнул. Он сжал челюсти так, что желваки заиграли на скулах, рывком поднял сестру на ноги и потащил ее к открытой двери Хаммера.

Я подобрал с земли старую отцовскую двустволку, бросил ее в салон и запрыгнул на переднее сиденье.

Двери с тяжелым бронированным лязгом захлопнулись, отсекая нас от мертвого тела на асфальте. Аня вдавила педаль газа в пол. Хаммер взревел, выплевывая из-под огромных колес куски асфальта и грязи, и рванул прочь от заправки, увозя нас всё дальше из проклятого города.