Книга Апокалипсис? Встаньте в очередь!, страница 53 – Arden

Мы пили обжигающе горячий чай с печеньем, которое я достал из своих старых кухонных шкафчиков. Вкус обычной мирной еды.

Когда с ужином было покончено, Денис, совершенно вымотанный эмоциональными качелями этого дня и убийством курьера, просто вырубился прямо за кухонным столом, положив голову на сложенные руки.

Я тихо встал, накинул на плечи свою старую флисовую куртку и толкнул пластиковую дверь на незастекленный балкон.

Ледяной ночной ветер мгновенно забрался под одежду. Я облокотился на перила и посмотрел на Екатеринбург. Город-миллионник, некогда сиявший огнями, теперь напоминал огромное, тлеющее кладбище. Кое-где на горизонте поднимались густые столбы черного дыма — горели здания. Оттуда же, из кромешной тьмы соседних районов, доносилось сухое эхо автоматных очередей и глухие хлопки дробовиков. Кто-то еще сопротивлялся. Кто-то умирал прямо сейчас.

Сзади скрипнула балконная дверь.

Аня неслышно подошла и встала рядом со мной, зябко кутаясь в теплый плед, который нашла в комнате. Мы долго стояли в тишине, слушая, как умирает старый мир.

— О чем думаешь, командир? — ее голос прозвучал тихо, почти сливаясь с шелестом ветра.

— О том, что завтра будет еще хуже, — честно ответил я, не отрывая взгляда от темных силуэтов многоэтажек. — Монстры станут сильнее. А выжившие люди — злее.

Она помолчала, глядя на темную улицу внизу.

— Влад... а кто остался у тебя? — вдруг спросила Аня. В ее голосе не было праздного любопытства, только искреннее, человеческое сочувствие. — Ради кого ты выживаешь? Семья? Родители?

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Я попытался мысленно зацепиться за образы матери или отца. За лица тех, с кем я должен был делить эту квартиру. И внезапно осознал с леденящим душу ужасом... что там пустота.

Мой мозг помнил характеристики всех мутантов Системы. Помнил, как ломать шеи и варить зелья. Я помнил бесконечные годы выживания в мертвом будущем, из которого вернулся. Но моя личная, человеческая жизнь до Интеграции оказалась стерта. Лица родных расплывались в памяти серыми пятнами, имена ускользали, как песок сквозь пальцы.

Это была плата. Система (или тот баг, что вернул меня назад) просто выжгла мои личные нейронные связи, оставив только сухой, прагматичный опыт убийцы и выживальщика. Я был пустым сосудом, наполненным знаниями о смерти.

Я так и не смог произнести ни слова. Просто опустил голову, вцепившись пальцами в холодный металл перил. Это было странно. И очень страшно.

Аня истолковала мое тяжелое молчание по-своему, решив, что я просто не хочу бередить свежие раны.

— Извини. Не стоило спрашивать, — она горько усмехнулась и посмотрела на свои забинтованные ладони. — А я вот потеряла кое-кого. Мой жених... мы служили в одном отряде. Должны были пожениться через месяц. Он погиб. Закрыл меня собой от кислотника.

Она судорожно вздохнула, но слез не было. Только упрямо сжатые челюсти.

— А родители и два младших брата... — ее голос дрогнул, но она справилась. — Отец словно что-то предчувствовал. Одним вечером психанул, собрал маму, пацанов и увез их на дачу. Это глубоко в лесу, почти сто километров от города, или больше. Глухая деревня. Я очень надеюсь, что эти системные твари туда не добрались. Что там они в безопасности.