Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 29 – Arden

— Почему? Пробовали. — Чур махнул лапой. — Мужики с ружьями в лес ходили. Не вернулись. Поп молебен служил — церковь в первую же ночь сгорела. Вместе с попом.

Люди смирились. Решили: будем платить. Будем жить тихо, отдавать понемногу, авось не тронет.

— Но не Дед.

— Не Дед, — согласился Чур. В его желтых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Иван у тебя был… кремень. Он Веру любил больше жизни. А Вера тогда первой начала таять. Забыла, как дочь зовут — маму твою. Плакала целыми днями, на стены кидалась.

Иван терпел-терпел, а потом взял топор, взял мешок соли и ушел в Лес. Ночью. В самое пекло.

Алена затаила дыхание.

— И что?

— Три дня его не было. Мы думали — сгинул, как остальные. Вера уже поминальный стол накрыла…

А на четвертое утро он вышел.

Седой весь, как лунь. Руки трясутся. Одежда в клочья, на груди — шрамы, будто медведь драл.

Но живой.

И принес он Её.

Чур кивнул на рюкзак Алены.

— Книгу.

— Он украл её?

— Украл, — подтвердил Чур. — Залез в самое логово, пока Хозяин спал или отвлекся, и унес Гроссбух.

— Зачем?

— Потому что в этой Книге — вся сила Хозяина. Это его бухгалтерия. Его память. Кто владеет Книгой — тот владеет долгами. Иван думал: если Книгу забрать, Хозяин силу потеряет. Или торговаться с ним можно будет.

Чур грустно усмехнулся.

— Только он не учел одного. Хозяин своих вещей не дарит. Иван вышел, Книгу Вере отдал, сказал: «Спрячь. Пока она у нас — он в дом не войдет».

И упал.

Сердце разорвалось. Не выдержало того, что он там увидел. Или цены, которую заплатил за выход.

Алена погладила рюкзак. Ткань казалась горячей.

— Значит, Вера осталась одна. С Книгой Хозяина Леса.

— Да, — кивнул Чур. — И Хозяин пришел за своим добром. В первую же ночь. Стучал, выл, тени насылал. Но в дом войти не мог — Книга его не пускала. Парадокс, смекаешь? Его же сила против него работала.

Тогда он поставил условие. Через сон Вере сказал: «Не отдашь Книгу — сожру всю деревню разом. А будешь для меня долги собирать, вести учет — дам вам жить. Не выпущу, но и убивать сразу не буду. Будете моим… стадом».

Чур посмотрел на Алену тяжелым взглядом.

— И Вера согласилась. Стала Наследницей. Стала Банкиром. Она ходила по деревне, лечила людей — забирала боль, страхи, лишнюю память — и записывала в Книгу. Кормила Хозяина по расписанию, чтобы он не буйствовал. Спасала их… ценой их же душ.

— Она была надзирателем в концлагере, — тихо сказала Алена.

— Она была единственной стеной между ними и Бездной! — огрызнулся Чур. — Если бы не она, от Заблудья даже головешек бы не осталось.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, вязкая.

История сложилась. Пазл сошелся.

Дед-герой. Бабушка-мученица (или коллаборационист поневоле). И Книга — украденный артефакт, который дает власть, но делает тебя слугой Монстра.

— А теперь, — сказал Чур, глядя на Алену, — Вера умерла. И Книга выбрала тебя. Ты — новая стена, внучка. Или новая дыра в заборе. Это уж как сама решишь.

Он зевнул, показав розовую пасть.

— Всё. Сказка кончилась. Тушенка тоже. Я спать. А ты думай. До утра времени много.

Чур спрыгнул с лавки и засеменил в свой угол.

Половица скрипнула, скрывая его в подполе.

Алена осталась одна.

Перед ней на столе лежал рюкзак.

Теперь она знала правду. Она держала в руках не просто список должников. Она держала в руках часть самого Хозяина.