Книга Египетская сила, страница 41 – Татьяна Нильсен

Халил мог проникнуть на территорию отеля не привлекая никакого внимания. Так размышлял адвокат, но своими мыслями делиться ни с кем не стремился, потому что могла произойти утечка информации, а это в его планы не входило. Он, как успешный юрист не лишён был тщеславия и не желал, чтобы газетчики лишний раз понапрасну трясли его имя до окончательного, победного вердикта.

Шёл дождь со снегом, покрывая ещё зелёную траву белым налётом. Печальная процессия тянулась с кладбищенских ворот к автобусам, таща на ногах большие комья мокрой глины. Мать шла прямая, высокая, строгая, к ней прижималась Женька, держа под руку, она очень волновалась за пожилую женщину– за последние два дня несколько раз вызывали скорую. Отец потерянный, с непокрытой головой брёл следом не разбирая дороги, то и дело проваливаясь в ухабы с чачей из глины и снега. Похоронили тихо, без оркестра, речей и громких рыданий. Все слёзы выплакали за те дни, пока ждали гроб из Египта. Соседи, друзья, знакомые несли цветы и венки. С расспросами никто не лез, понимали, что семье сейчас не до разговоров. Но во дворах сплетничали, что не знали-придумывали. Так факт смерти мальчика оброс таким облаком небылиц, что можно было написать не один триллер. Благо, до родителей, убитых горем, эти балаганные, дворовые байки не доходили. И всё же любопытные кумушки пытались выяснить, как же это родная мать собственного сына, удушив, на тот свет отправила! Вот на этот случай Женька и вилась возле матери с отцом, дабы не допустить, чтобы змеиные жала ядом на открытые раны капали. А в остальном всё прошло гладко. Батюшка с местной церкви отпел, как положено, кадилом дымным помахал над гробом и удалился. Продрогшие люди, тихо переговариваясь, быстро рассаживались по тёплым по автобусам и автомобилям.

Поминки проходили в небольшой, опрятной столовой недалеко от дома. В небольшом провинциальном городке на похороны и на поминки не приглашали, но столько людей не ожидал никто. Шли не только друзья, знакомые, соседи, но и просто любопытные, ну а в столовой заседали в три захода, каждая морда алкогольная радовалась до стакана добраться, и горяченьким закусить. Женька попыталась турнуть парочку забулдыг, но мать остановила:

— Не трогай, пускай поминают. Все кто пришёл.

В третий заход сели все свои – самые близкие. Встал отец:

— Помянем внука моего Василия, безвременно ушедшего. И прошу всем уяснить себе одно – дочь наша Клавдия не виновата ни в чём, – голос задрожал, он сжал гранёный стакан с водкой.

— Успокойся бать, сядь, поешь, не митингуй, все понимают, что Клавдия не виновна, – тихо проговорил Пётр и силой усадил старика за стол. Ещё до похорон они договорились с Женькой, что по возможности, она с матерью всё время, а он с отцом, который заливал горькую и мог просто или уснуть, или выкинуть нежелательный фортель. Этого делать было нельзя, потому что, как подозревал Пётр, вокруг кружились журналисты.

В квартире суетились ещё какие-то родственники и всегда находилось кому составить компанию замахнуть рюмку другую. Но сейчас все находились дома и Пётр отпустил контроль, решил, что чем быстрее батя налижется, тем скорее угомониться. Так и получилось. Мать с женщинами сидели в большой комнате, тоже выпивали помаленьку, тихо разговаривали, смотрели детские фотографии Клавдии и Василия, вспоминая разные истории. Иногда даже Пётр слышал приглушённый смех и это был хороший знак– может мать немного отвлечётся от горестных мыслей. Зато батина компания на кухне становилась всё шумней, и кто-то даже попытался затянуть грустную песню. И Пётр вспомнил шутку: