Книга Плач по палачу, страница 2 – Татьяна Нильсен

— Я должен внимательно осмотреть данный экспонат, завтра предоставлю выводы.

— Раньше никак?

— Позвони к концу рабочего дня, кое-что уже выясню.

Василий закрутил пакет и буднично, словно нёс авоську с картошкой, направился к автомобилю. Перова потянулась следом, здесь делать уже нечего. Оперативники ещё прочёсывали окрестности, а её в камере ждал бомж, который обнаружил труп или то, что осталось от этого трупа. Конечно, первое подозрение пало на него. Такие маргиналы способны на подобные поступки. Выпили, повздорили, и давай кромсать друг друга!

— А зачем, после отчленения, голову брали и трясли на эшафоте? – неожиданно у Натальи возникла странная мысль. – Что за дикая традиция?

Пухов загрузил саквояж и чёрный пакет в багажник, ещё раз огляделся, шаря взглядом вокруг, словно проверяя, что мог забыть, потом вынул из кармана пачку сигарет и повернулся к следователю с ухмылкой:

— Из смертной казни делали представление, которое в определённой степени носило воспитательный характер, чтобы мол, неповадно было преступления совершать! Для бедняков эшафотное зрелище являлось бесплатным развлечением. Как правило, на площадь собирался весь город. Когда голова оказывалась в руках у палача, он поднимал её над собой и выносил на авансцену. Как ты заметила, бытовало мнение, что голова живёт ещё некоторое время, и она должна была лицезреть в свои последние минуты ликование толпы, потому что свершилось возмездие и правосудие, – эксперт снял резиновые перчатки и заглянул коллеге в глаза. – На самом деле, орган функционирует не более шестидесяти секунд и уже не в состоянии что-то увидеть, а тем более раскаяться.

— Как ты думаешь, убийца случайно выбрал это место для демонстрации?

Перова ещё раз оглядела окрестности.

— Не знаю, – криминалист выудил из пачки сигарету, сунул в рот и смачно закурил. – Это не дикошарая пьяная бытовуха с понажовщиной.

— Вот и я так считаю, – женщина помахала ладонью перед носом, разгоняя дым. – Преступник не оставил следов от слова совсем, готовился тщательно, значит и место не случайное.

* * *

Перед Перовой сидел мужчина, возраст которого трудно было определить. Он нещадно вонял, чесался и скрёб грязными лапами заросшее лицо. На монстра расчленителя он совсем не тянул, тщедушен и слаб здоровьем. Не так-то просто лишить жизни человека, да ещё и тело спрятать. Хотя, кто знает этих психов. Следователь просмотрела бумаги, которые предварительно составил дежурный, и обратилась к бомжу:

— Василий Иков, сорок лет, без определённого места жительства. Поведай, как голову отрезал, куда тело спрятал?

— Товарищ начальник, на мне крови нет в прямом и переносном смысле, можете одежду осмотреть, – Вася всхлипнул для пущей жалостливости, а Перова внутренне брезгливо вздрогнул от такой мысли.– Я бутылки собираю, в том месте молодёжь гуляет, на этом столе иногда пиво пьют.

— Видел кого?

— Ни души! Я этот район хорошо знаю, здесь родился.

— Где здесь? Кругом пустыри.

— Там дом стоял, его снесли лет пятнадцать назад, а стол доминошный остался. Ну, тот, на котором голова покоилась, – бомж поскрёб волосатый подбородок. – Я женился, выписался, переехал к жене в центр города, а когда развёлся, дом готовили под снос, назад прописку не получил, и мать к тому времени померла. Вот так в бомжах и оказался.