Книга Жаба в дырке, страница 59 – Татьяна Нильсен

«Зачем брать мой единственный бокал для виски и наливать туда кефир? На полках полно кружек, чашек и бокалов нет, она использует именно мою посуду!»

Их разговоры постепенно свелись к скупым приветствиям по утрам и пожеланий спокойной ночи вечерами. Неожиданно поведение жены изменилось, она стала покладистой, разговорчивой и даже перестала таскать его стакан для виски. Через несколько дней он понял причину изменений – женщина захотела уехать в Европу. Она ластилась и уговаривала продать после ремонта яхту, купить недвижимость в Германии и осесть там.

— Зачем тебе Европа? – недоумевал Вольфганг, – здесь тёплое море, у тебя есть всё для достойной жизни, даже яхта! И потом, нам будет довольно сложно прожить только на мою пенсию вдвоём! Германия дорогая страна!

— Разве у тебя нет сбережений? – жена недовольно передёргивала плечами. – После продажи лодки мы распределим средства, я наводила справки, можно купить квартирку в пригороде какого-нибудь крупного города.

— Что буду делать я в скворечнике. С инвалидностью мне будет довольно сложно найти работу. Здесь мы можем путешествовать по морю, много находимся на свежем воздухе, купаемся, едим круглый год свежие овощи и фрукты!

Никакие увещевания и резоны на Изабель не действовали, и в голову мужчины закралось подозрение, которое впоследствии переросло в уверенность, что весь сыр бор с браком нацелен был не на создание семьи, а на получение документа для проживание в Европе. Начались склоки, перепалки, переходящие в скандалы. Часто Вольфганг оставался ночевать на пыльной яхте. Он брызгал себя антимоскитным спреем, укладывался на палубе, смотрел в ночное небо и думал, что сделал не так?

И всё же отношения неумолимо двигались к логическому завершению. Однажды он вернулся домой в неурочное время весь пыльный, потный и уставший. В квартире застал помимо жены ещё одну женщину и двух чернявых мужчин. Компания смеялась, пила вино и угощалась турецкими сладостями. Майершайн не сказал ничего, только недобро зыркнул глазами и удалился в душевую. Вернувшись с полотенцем на шее и в свежих шортах, не обнаружил никого, и даже жена исчезла. На столе стояли стаканы с остатками вина и пепельница полная окурков. Он залез в шкаф, где держал наличные сбережения в евро и ничего не обнаружил. Мужчина и раньше замечал пропажу то десяти, то двадцати, то пятидесяти евро, но ничего не спрашивал у Изабель. Конечно, она могла обменять на лиры и потратить на парикмахера или спустить в торговом центре на шмотки, но в семье должно быть принято, говорить о предстоящих расходах. Майершайн не считал себя скрягой или жадиной, но он должен распределять средства сначала на важные нужды – оплата марины, аренда квартиры, счета за воду и электричество, питание, а уже потом шмотки, маникюры и прочая ерунда, без которой можно спокойно обойтись.

Жена вернулась поздно вечером, даже не сочла нужным открыть рот для приветствия и тактику выбрала молчаливо агрессивную. Вольфганг смотрел новости по телевизору и даже не двинулся при появлении жены. Она прошла на кухню, в стакан для виски налила кефир и проследовала в спальню. За своим гордым демаршем женщина даже не заметила, как муж следит взглядом за её передвижениями. Он поднялся, взял из прихожей сумочку, которую сам же и покупал, зашёл в спальню и ровным голосом спросил: