Книга Жаба в дырке, страница 36 – Татьяна Нильсен

Валентин тряхнул головой, отгоняя, как шелуху ненужные мысли, не об этом он хотел поговорить с матерью. Она вернулась в гостиную высокая, с идеальной причёской и гладкой кожей, только мелкие морщинки в уголках глаз, слегка намекали на возраст. Присев на край дивана, она закинула ногу на ногу и внимательно посмотрела на сына:

— Привёз то, о чём я тебя просила?

— Да, упаковка с таблетками в прихожей.

— Ты плохо выглядишь. Увлечение алкоголем не приведёт ни к чему хорошему, – женщина отвела взгляд и неожиданно сменила тему. – Я слышала, твоя бывшая любовь вернулась в город. Что, всколыхнула прежние чувства?

— Пытаешься меня контролировать?

— Забочусь о тебе.

— Это с такой заботой связана история с моей несуществующей женитьбой?

— Девица не промах, быстро перетянула тебя на свою сторону, – съязвила мать, – как была Тонька с птицефабрики, такой и осталась!

— Не говори о ней в таком тоне! Антонина была честна со мной, а ты оказалась примитивной лгуньей!

Голос сына опустился на нижние ноты, и мать испуганно поняла, что видит его в таком состоянии впервые.

— Прекрати со мной так разговаривать, – женщина зашипела, но в глазах мелькнула паника. – Я всё делала ради твоего блага! Девица без роду, без племени, отец алкаш, мать потаскуха! Моё сердце болело, наблюдая за тем, с кем ты пытаешься связать свою жизнь!

— Сердце! – Валентин усмехнулся, потом поднялся, подошёл к дивану, где сидела мать, склонился над ней, опершись руками о спинку и негромко, чтобы слышала только она, процедил. – Я смотрю, вы с отцом безошибочно выбрали этот важный орган для прикрытия своих махинаций, – парень распрямился и обвёл рукой вокруг. – Не думал, что чиновники от медицины могут позволить себе жить в такой роскоши! – он несколько секунд постоял в молчании, решая, как поступить. – Мне надо ехать, на обед не останусь, передай привет отцу, – уже шагнув в сторону прихожей, обернулся. – Ты медик и знаешь, как выглядит сердце по-настоящему и то, как его рисуют на картинках. Если изображение сердечка перевернуть вверх ногами, то оно становится похожим на жопу, – он сделал несколько шагов, но возле двери снова остановился. – Предательство не имеет срока давности.

За окном электрички мелькали ещё голые деревья и отсыревшие от тёплого солнца поля. Наконец-то весна, время возрождения природы. Символично, что Алевтина снова появилась жизни именно сейчас. Он уже её никуда не отпустит! Неожиданно его обдало словно кипятком. Жаворонков похлопал себя по карманам, потом подскочил и начал лихорадочно рыться во всех местах, которые имелись в одежде. Через минуту он тяжело опустился на место, вытер двумя пальцами пот и оглядел купе. На него никто не обращал внимания. Пара старушек разговаривала между собой, женщина читала книгу, подросток, уткнувшись в телефон, увлечённо играл в компьютерную игру. Электрички перегрузятся в час пик, когда народ после работы отправится домой. Валентин окунулся в свои мысли. Догадка снова обдала кипятком. Он покачал головой и пробормотал:

— Этого не может быть! Что же теперь делать?

Жаворонков нёсся наверх, перешагивая через три ступеньки, возле двери перевёл дух и нажал на кнопку звонка. Через пару секунд Антонина распахнула дверь. Валентин пролетел мимо неё и заметался по квартире, попутно переворачивая полки в шкафах. Тоня равнодушно наблюдала за хаотичными движениями мужчины, наклонившись спиной на косяк дверного проёма и сложив руки на груди, через несколько минут не выдержала и поинтересовалась: