Книга Гробовщик для царя, страница 94 – Татьяна Нильсен

— И что, он вот так никого не боялся?

— Дело не в страхе. У него началось какое-то раздвоение. Он стал презрительно относиться к тем, кто ниже, осторожничал с тем, кто с ним на одной доске, например с Синявским, и благоговел перед министрами, миллиардерами и теми, кто высоко.

— Кто мог быть заинтересован в его смерти?

— Знаете, когда я ушла с канала, наверное, с месяц переживала обиду, а потом начала следить за передачами и эфирами Соловьёвского. По моим соображениям, его смерть никому не нужна. Да, он перегибал палку, скандалил, мог оскорбить, но за это не убивают! Его место никто бы не занял. Пришли бы другие журналисты, но не такие, как Алексей.

— Значит, парень был незаменим!

— Незаменим при этом руководстве. Ушёл бы Синявский и оголтелый журналист тоже бы отправился на вольные хлеба! За время совместной работы, я хорошо его изучила. Очень интересной, на мой взгляд, получилась последняя передача Алексея. Собственно это не его передача, его приглашали иногда на запись в качестве эксперта. Прямой эфир шёл вяло, проплаченные зрители только не зевали, и тут микрофон переходит к Соловьёвскому. И понеслась! Тема программы была такая: женщина пытается найти своего сына, которого муж, то ли сириец, то ли афганец забрал у супруги и мальчика вывез в свою мусульманскую страну. А может, не вывез, это не важно. Соловьёвский не зная эту пару, не особенно вникая в суть происходящего во всеуслышание не предполагает, а утверждает, что отец вовлёк сына в террористическую организацию и обещает привлечь Следственный комитет для проверки этой семьи по теме экстремизм! Зал бьётся в истерике, программа спасена! Какой пердимонокль! Высший пилотаж!

— А когда прошла передача?

— В четверг. Вы можете посмотреть в записи.

— Честно сказать, я думал, что во всех ток шоу сидят ряженые, исполняют заранее написанный текст и ведут себя, согласно сценарию.

— О, нет! Редакция получает мешки писем и миллионы сообщений от простых людей, которые жаждут появиться на широком экране и поведать душещипательную историю своей жизни. Приходят крики о помощи, народ делится сплетнями, казусами и смешными курьёзами. Это не тема Соловьёвского, на ток шоу он присутствовал, как приглашённая звезда. И, кстати, хорошо на этом зарабатывал!

— Кого-то же он уважал?

— Знаю только одну персону. Это непререкаемый авторитет матери. Она для него являлась мерилом всего.

— А вы простили его?

— Вы на что-то пытаетесь намекнуть?

— Боже упаси! Я с вами абсолютно искренен! Поэтому расшифрую вопрос: у вас были близкие отношения?

Краснопёров смотрел в голубые глаза, не отрываясь и не боясь утонуть! Да хрен с ним, на дно, так на дно! Такие глаза могут встретиться только раз в жизни, и надо этот шанс использовать!

Регина подняла брови и скривила губы.

— Не думала, что разговор зайдёт в такую плоскость, и подробности личной жизни могут стать предметом рассмотрения полиции.

— А я не как полицейский интересуюсь.

— Ах, вот оно, как! – Карандышева всплеснула руками и заразительно засмеялась. – Тогда отвечу, – она кое-как уняла смех. – Я не интересовала Соловьёвского, как женщина, а он никогда не занимал мои мысли. Когда я влилась в команду, у нас здорово получалось, ещё не витали в воздухе вёдра с дерьмом. Мы спорили, но красиво, заразительно, так, чтобы у зрителя и слушателя возникали вопросы.