Книга Гробовщик для царя, страница 40 – Татьяна Нильсен

* * *

Ещё вечером Лиза приказала себе проснуться с первыми петухами, однако совсем забыла поставить возле уха, хоть кукую-то кукарекалку в виде будильника. Проснулась она от запаха еды и не просто чего-то примитивного, в открытую дверь спальни проникал целый букет аппетитных ароматов. Потянувшись под одеялом и ещё не до конца проснувшись, она поняла, насколько голодна! Время, проведённое вне дома без нормальной пищи, дало о себе знать. Ещё находясь между сном и явью, Лиза не могла разобраться: то ли приснился страшный сон, где рядом на проваленном диване сидит бомжовка Александра Великая, то ли это страшная реальность, которая произошла с ней по чьей-то неведомой воле. Она открыла глаза и уткнулась взглядом в розовый носик Мурзика. Тот тоже только что проснулся и непонимающе моргал, словно спрашивая, кто тот волшебник, хозяйничающий на кухне. Лиза и кот, не сговариваясь, смачно зевнули и направились в сторону кулинарных ароматов. Александра суетилась у плиты, на накрытом столе уже возвышалась гора ажурных блинов, на тарелке нарезанные кругляшки свежих помидоров и огурцов, обрамлённых кольцами лука и зеленью петрушки, лоснились, покрытые оливковым маслом.

— Доброе утро хозяева! – Великая повернула от плиты раскрасневшееся лицо, обращаясь и к коту, и к Елизавете и, завершая сервировку, водрузила на стол сковороду с шипящей и шкворчащей яичницей.

Елизавета посмотрела на гостью с удивлением, она в первый момент даже не признала в ней грязную, зачуханную бомжовку. Александра собрала седые волосы на затылке, кожа на лице словно разгладилась за ночь, и улыбка, показывала ровный ряд зубов. Хозяйка и гостья замерли на секунду, рассматривая друг друга и не узнавая в новом интерьере.

— Ты не против, – Саша смутилась и поднесла руку к затылку, – я воспользовалась твоей заколкой. Ещё халатом, кухней и диваном.

— Александра Великая, да ты совсем ещё ничего! Улица не испоганила тебя! Только седину закрасить, привести в порядок лицо, руки, ногти и так по мелочи! Как долго ты скиталась?

— Чуть больше двух лет, – женщина снова смутилась. – Давай завтракать, пока не остыло.

— И сколько тебе сейчас стукнуло? – Елизавета села за стол и принялась накладывать еды в свою тарелку. – С ума сойти, когда ты успела! Выглядит просто обалденно!

— Я гораздо старше тебя, мне уже сорок два. Два года потеряла, шаболдаясь по улицам, – Александра шумно вздохнула. – Тебе кофе или чай?

— Не настолько ты и старше! Мне тридцать пять, – Заболоцкая жадно запихивала еду в рот, радуясь, что плебейские манеры не видит мать, иначе надавала бы подзатыльников. – Кофе с молоком, с ложкой сахара, – женщина интенсивно орудовала вилкой и говорила с набитым ртом. – И как ты разобралась в кухонных агрегатах?

— С трудом, много всякой всячины, пользоваться которой я не умею.

Лиза уплетала блины, макая их в вазочку со сметаной, и наблюдала за движениями Александры. Неожиданно остановилась, промокнула рот салфеткой и произнесла:

— Я только сейчас поняла, что окружающая среда влияет на поведение человека. В домашней обстановке, ты совершенно не напоминаешь человека, который долго жил на улице, – Заболоцкая дожевала блин, снова вытерла салфеткой губы и ладони. – Скажи, Саша, как это жить без дома, без надежды и без уверенности в завтрашнем дне?