Книга Кладбищенский цветок, страница 41 – Татьяна Нильсен

Богословский наблюдал за манипуляциями друга со шприцом, но ничего не предпринимал, понимая бесполезность попыток. Если возьмётся читать морали, отбирать зелье, сделает только хуже – Ник начнёт орать, нервничать, в конце концов, они поругаются, парень убежит в другую комнату, запрётся и всё равно закончит задуманное. Так уже случалось.

— Не переживай, я держу всё под контролем! – искусственно бодрым голосом ответил Никодим. – Наркотики употребляли герои Достоевского, Толстого, Гоголя, Дюма и Чингиза Айтматова. Михаил Булгаков сам был наркозависимым человеком, – парень увлёкся рассказом. – Он описывает свои ощущения подробно:

«После укола всё меняется перед спящим…Лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны…В комнате начинается лунное наводнение, свет качается, поднимается выше, затопляет постель…»

— Не мудрено, что свои бредовые ощущения «под кайфом», он переносит на страницы романа «Мастер и Маргарита»! – Эдуард снова криво усмехнулся. – Хотя книга получилась талантливой, если не сказать гениальной.

— Вот именно, – живо подхватил Ник. – Это тоже даёт мне вдохновение! В повести «Знак четырёх» Артур Конан Дойль правдиво и подробно описывает употребление Шерлоком Холмсом морфина. А ведь автор сам был доктором, он не наделил бы плохой привычкой своего знаменитого героя.

— Конан Дойль просто не знал, что людей употребляющих всякую разную дрянь, ждут настоящие проблемы со здоровьем, – грубо кинул Богословкий и отвернулся к окну, не желая смотреть на эту мерзость.

Никодим помолчал несколько минут, в комнате слышался только шорох и длинный выдох, потом хриплый голос парня снова ожил:

— Хорошее, наверное, было время, когда в Европе с 1885 года в каждой аптеке легально можно было купить морфий или кокаин в качестве лекарственного средства.

«Возможно, вы правы, Ватсон, – говорил Шерлок Холмс своему другу, – наркотики вредят здоровью, но зато я открыл, что они удивительно стимулируют умственную деятельность и проясняют сознание. Так, что побочными действиями можно пренебречь», – парень снова замолчал на несколько минут. – Может, чтобы получить талантливую работу стоит пренебречь побочным эффектом? – он повернулся, продолжая диалог со спиной своего друга, который без движения стоял у окна. – Даже Зигмунд Фрейд прописывал своим пациентам наркотик при нервном истощении и сердечных заболеваниях.

— Ну не дурак ли? Прописывал всем подряд, даже собственной невесте, а у друга Эрнста Флейшлем фон Марксова, которого он пристрастил к наркотикам, начались галлюцинации и белая горячка. Нашёл, кого привести в пример! – Эдуард резко повернулся и с горячностью продолжил. – В своё время я интересовался трудами и биографией Фрейда. Эрнст Джонс его ученик и биограф писал, что до того, как опасность наркотиков была определена, Фрейд уже представлял социальную угрозу, так, как толкал всех, кого знал принимать кокаин! По всей Европе били в колокола из-за отравлений от кокаина и повсеместного привыкания к нему, психоаналитик продолжал писать статьи и читать лекции, разумеется, о целебных свойствах наркотика. Научное сообщество вступило с ним в открытую конфронтацию, стараясь развенчать лживую позицию. В конце концов, им это удалось, только к тому времени Фрейд уже плотно сидел на игле, став конченым наркоманом! – он увидел, что друг словно дремлет, прикрыв глаза и, вздохнув, махнул рукой. – Перед кем я распинаюсь?! – Богословский постоял минуту в тишине, потом направился в прихожую, бросив через плечо. – Я уезжаю, вечером в особняк появятся корреспонденты и журнала.