Книга Стадное одиночество, страница 4 – Татьяна Нильсен

— Так ты иди и глянь на табличку! – заговорил подвыпивший работник кладбища. стоящий в стороне. – Мы‑то здесь при чём? Наше дело сторона – бери больше, кидай дальше!

— Не горячись! – мужик с перегаром выставил грязную ладонь в сторону коллег, предупреждая дальнейшую перепалку. – Три дня назад похоронили старуху. Женщине стукнуло почти девяносто, могилку оплатила дочь. Там никакого криминала, мы сделали всё в лучшем виде.

— Тогда почему поплыла глина? Вы нарушили технологию?

Двое в стороне ухмыльнулись и закачали головами, они не совсем понимали, как именно «технология» может сопрягаться с профессией копальщика, а чесночный переговорщик привычно выставил ладонь.

— Мы рыли по правилам. И бабку так же закопали качественно. Гроб с бабусей на положенном месте, как видите, не тронут непогодой. Тот, кто разрыл её могилу и поместил туда части тела, не предполагал, что пойдёт такой дождь и что рядом образуется яма, куда вода сможет беспрепятственно сливаться. Он или они, а, может, и она, – мужик поднял грязный палец, – накидали сверху землю, не утрамбовав, и прикрыли венками. Если бы не пустая яма рядом, то потоки размыли бы верхний слой, но кости бы так и остались под землёй. Только вода с глиной пошла в место соседнего вечного успокоения, а с ней и человеческие останки.

«Надо же, «Место вечного успокоения»! – А могильщик или шибко грамотный, или давно слушает прощальные речи,» – ухмыльнулся про себя участковый и вслух произнёс:

— Да уж, опыт не пропьёшь! – чтобы усмешка не отразилась на лице, Полетаев кивнул, сдвинув брови. – Как часто проходят похороны?

— Когда как, иногда двоих в день заносят, а когда и передышки случаются. В воскресенье и в понедельник почти всегда выходной. Православные хорониться в эти дни не любят. Вот и старушку закидали в пятницу, сегодня вторник. Могилку копали вчера, дождь лил как из ведра. И сегодня не прекращался.

— Заметили какие‑нибудь изменения? Может, оградка была открыта, или посторонние вещи лежали?

— Вчера, когда пришли работать, то торопились из‑за непогоды, да мы и не смотрели в ту сторону. Обычно на следующий день после похорон родственники своего навещают. Наверное, и к бабусе дочь в субботу приходила, выпивала там, конфетки складывала, горевала, как полагается. Вот она могла что‑нибудь заметить. А мы своё дело сделали по‑скорому, немного согрелись в сторожке, лопаты почистили – и по домам!

— Может, случайно вы знаете, где дочь живёт? – участковый окинул взглядом компанию работяг. – Я хотел бы с ней поговорить.

— Не-а! – открестился от знакомства старший гробокопатель, а другой, стоящий поодаль, кивнул:

— Я знаю. Она соседка моя. Дом рядом. Пишите адрес.

— А теперь называйте свои места регистрации. Вы, как никак, свидетели происшествия, а может, и участники. Вдруг кто‑то из вас останки и закопал, за вознаграждение, конечно? Сторожа на кладбище нет, а вы – постоянные сотрудники и, значит, несёте определённую ответственность за инцидент. И завтра я вас жду в участке, надо запротоколировать показания.

Ответственные за инцидент возмущённо переглянулись, но погасили назревающий взрыв негодования. Полетаев опять нажал на кнопку аудиозаписи в телефоне и зафиксировал координаты, потом снова обратился к мужикам, которые топтались в нетерпении.