Книга Потерянная страна Лагом. Книга вторая, страница 69 – Татьяна Нильсен

— Конечно, не могли ничего обнаружить, потому что прошло около трёх суток! – язвительно вставила Светлана. – Вы медик с огромным стажем разве могли допустить ошибку? Или всё-таки что-то упустили?

Патологоанатом поджал губы и развёл руками, мол, что я мог поделать в той ситуации? Свою задачу я выполнил! Антипенко поднялась и сравнялась ростом с высоким, но слегка сутулым доктором.

— Итак, подведём итоги: собутыльники могли употребить вместе с водкой какой-нибудь препарат и отключиться? – Светлана уставилась на Петровича, тот слегка пожал плечами и как-то нехотя кивнул. – В квартиру проникает кто-то третий, убивает одного, второму вкладывает в руку нож и удаляется. Как вы думаете, такая картина вероятна?

— Построение предположений и версий не моя работа. Патологическая анатомия это научно-прикладная дисциплина, изучающая патологические процессы и болезни с помощью научного исследования. Я оперирую точными данными, а фантазии больше по вашей части!

Светлана почувствовала, что Петрович рассердился. Она так и не поняла, то ли он досадовал на себя из-за допущенной оплошности, то ли на неё – молодую стажёрку, которая осмелилась намекнуть на неполное служебное соответствие, то ли утомила долгая разлука с вожделенным напитком. Она попыталась загладить свою дерзость. Хоть попытка и оказалась неказистой, но была принята доктором благосклонно.

— Спасибо Петрович. В следующий раз принесу коньяк как минимум три звезды!

Она примирительно махнула рукой и проводила доктора взглядом, который кивком ответил на неловкое извинение и прытко скрылся за дверями морга. Светлана решила не возвращаться на службу. Трещёткин подумает, что она в РОВД, а Ведерников решит, что стажёрка в СК. Вот такая затейливая судьба у слуги двух господ! Антипенко нырнула в подземный переход, мурлыча себе под нос весёлую песенку из кинофильма «Труффальдино из Бергамо» по пьесе Карло Гольдони «Слуга двух господ»:

— А я такой, а я упрямый! Я Труффальдино из Бергамо!

Она почти закончила собирать чемодан, как хлопнула входная дверь. Света хотела уйти по-английски без драматических объяснений, а разговор оставить на тот момент, когда острота момента спадёт и страсти улягутся.

— Видно уйти по-тихому не получится, – прошептала одними губами Света. Она застегнула молнию на чемодане, стянула его с кровати, шагнула к зеркалу и вгляделась в своё отражение. – Не дрейфь! Лучше это сделать сейчас!

— Света ты дома?

Голос Владимира приближался к спальне. Он заглянул в проём двери и радостно улыбнулся.

— Ты рано сегодня! Может, поужинаем где-нибудь? – Сёмушкин подхватил девушку, оторвал от пола и понёс в сторону прихожей, но тут его взгляд упал на чемодан. – Что это? – радость слетела с его лица, он ослабил руки. Светлана нащупала ногами пол и легко отстранилась. – Почему ты молчишь? – Владимир искоса глянул на девушку и поднял указательный палец. – Скажи мне это не то, что я думаю?

Света наклонила голову и пальцем потёрла за ухом. Она мучительно подбирала слова.

— Понимаешь между нами что-то не так! Ты замечательный, щедрый, умный, весёлый, но всё это не то! Я сожалею, что говорю об этом! – Света неожиданно заплакала. Ей стало жаль себя, жаль Вовку, жаль отца. В такие моменты она нуждалась в матери, нуждалась давно, сразу после того, как та углубилась в своё сумеречное сознание. Отец много лет пытался пробудить в жене интерес к жизни, он возил её по светилам психиатрии, но безуспешно. Филипп уже привык к одиночеству и почти перестал уделять время ей своей дочери. А родители Сёмушкина после развода завели другие семьи, оставив мальчишку один на один с проблемами этого мира. Вот и получается, что одинокие сбиваются в стаю и пытаются согреться. Но это не любовь! – Прости меня Вовка! Я, правда, не хотела, чтобы так всё произошло!