Книга Потерянная страна Лагом, страница 97 – Татьяна Нильсен

Маша надеялась, что известие о рождении ребёнка изменит ситуацию, но Пётр мало реагировал на происходящее, ел без аппетита и равнодушно подчинялся требованиям медперсонала. Ещё Мария сокрушалась от того, что никак не получалось остаться с мужем наедине. Когда бы Пивоварова ни появлялась в больнице, свекровь находилась в палате, как вечный страж. Она сидела с поджатыми губами без привычной помады отсутствовали так же кудри и властный взгляд. Маша понимала состояние матери – Евгения Сергеевна казнит себя за то, что пошла на поводу у мужа. Она хотела поддержать женщину, но не находила слов. После того, как обнаружились шведские родственники, Мария первым делом полетела в больницу. Свекровь сидела рядом с сыном и пыталась его накормить. Пётр отворачивался и капризно закатывал глаза.

— Евгения Сергеевна давайте я сама, – Пивоварова взяла тарелку из рук свекрови и поставила на тумбочку. – А вам надо отдохнуть. Поезжайте домой примите душ и выспитесь. Я останусь с Петром. Тем более что нам нужно поговорить наедине.

Женщина вздохнула и безропотно подчинилась. Когда за ней закрылась дверь, Маша присела на край кровати. Она погладила мужа по плечу и попыталась поймать его взгляд.

— Послушай Петя мне не справиться одной с ребёнком. Ты должен взять себя в руки.

— Зачем я тебе? – Пётр виновато улыбнулся. – Я не помощник, я изуродованный ампутант. Ты хочешь возить меня в инвалидном кресле всю оставшуюся жизнь? Я тебе со временем надоем, ты устанешь от меня, от забот о ребёнке, но ты же ответственная, обязательная, надёжная и честная и никогда не сможешь бросить калеку! Будешь надрываться, но тянуть эту лямку! – Пётр оторвал голову от подушки и подтянулся на локтях. – Ты будешь мучиться, плакать ночами в подушку может, заведёшь любовника, а я не буду иметь никакого права упрекнуть тебя хоть в чём-нибудь! Иди Маруся строй свою жизнь!

Неожиданно из глубины души Пивоваровой поднялась волна злобы и негодования и из этой волны вынырнула девочка из интерната борзая и агрессивная.

— А вот это ты не хочешь?! – она сунула мужу под нос сложенную из трёх пальцев фигу. – Лежишь, как мямля, жалеешь себя! Тряпка! Мамаша с папашей всё и всегда решали за тебя! Хоть сейчас имей силу воли и сделай выбор сам! Не прячься за юбку! И с чего ты взял, что ходить не сможешь? Люди без рук, без ног в олимпиадах участвуют, в горы поднимаются! Или это мамаша внушила тебе чувство неполноценности, чтобы потом каждодневно таскать на себе и тем самым искупить чувство вины? Вообще твои родители вольтанутые! Они разве внуков не хотят? Не хотят будущего для тебя?

— В смысле внуков? У нас двойня?

— Нет пока один, но начало-то положено! Ты же только стоп лишился, хрен –то на месте! – Маша в упор посмотрела на мужа. – На месте я спрашиваю?

— Куда ему деваться! – слабо улыбнулся Пётр и снова опустил голову на подушку.

— Вот и славно, – Мария погладила мужа по шершавой щеке. – А теперь слушай мои новости.

Пивоварова поведала Петру историю начиная с того места, когда Трещёткин в первый раз застал их в пылу ссоры плавно перейдя к повествованию о шведских родственниках и закончила словами:

— Я документы в посольство подала на шведскую визу.

— И когда ты собиралась мне сообщить? – Пётр обиженно поджал губы.